Океан наших желаний - Лина Мур

– Одуреть, и что, ничего больше не сказала? Там типа «я вернусь», «жди меня», «не забывай» или же… моя фантазия иссякла, – усмехаюсь и качаю отрицательно головой.

– Ничего. Только в детской сумке я нашла список имён мужчин с местом работы каждого. Некоторые были вычеркнуты, а остальные нет. Она упоминала о том, что вернулась, пытаясь решить проблему с отцом Мими, и, видимо, эти мужчины – предполагаемые папаши. Троих я уже посетила, в том числе и тебя, а теперь… вот оно мне надо? Знаю, что проще было пойти в полицию и заявить о поступке Морган, но тогда бы Мими попала в детский дом, и…я просто не смогла. Не понимаю, что со мной случилось в тот момент, я ведь не отличаюсь сентиментальностью, не падаю в обморок и не реву, как белуга, но я поддержала идею Фрэнка оставить малышку у нас и удочерить её. Для этого нужно посетить каждого кандидата и найти отца, чтобы получить у него отказ от родительских прав, или же передать её тому, кто сможет найти для младенца место в своей жизни. А теперь выходит, что она не твой ребёнок, хотя вы очень похожи.

– К твоему сведению, цвет глаз у младенцев меняется до года, как и черты лица. И это не показатель родства, потому что изначально все эмбрионы похожи, а генетика во внешности проявляется позже.

– Спасибо, Википедия, без тебя могу пользоваться «Гуглом», – цокаю я на неожиданно умную мысль Дэша.

– Ты сказал, что считаешь меня больной и полоумной. Знаешь, я уже не уверена в том, что ты ошибся. И вот тебе урок на всю оставшуюся жизнь – предохраняйся и не пей до того состояния, в котором не будешь уверен, что от тебя может появиться ребёнок. А, вообще, превратись в гея, это самый безопасный способ выжить, – вздыхая, поднимаюсь с лавочки и поправляю юбку.

– Сири я не вызывал и советов у него не просил, – хмыкает Дэш.

– А я так, по дружбе, бесплатно работаю. Ты мне ещё и приплатить должен за очень поучительную ситуацию, которая тебе наглядно показала, что жить, как ты, дальше нельзя, – искривляю лицо, показывая ему, насколько он начал меня раздражать, и направляюсь к машине.

– Должен? Откуда в тебе столько наглости? Ты что, курсы какие-то прошла, на которых обучают, как сделать так, чтобы люди входили в состояние ступора, пока ты их обчистишь или обольёшь дерьмом? – Дэш догоняет меня, а я закатываю глаза. Хорошо, что не видит. Когда прошли минуты слабости, я желаю от него быстрее отделаться, ведь он уже достаточно знает, чтобы превратить моё будущее в ад. Чёрной полосы с проблесками коричневого цвета говна мне достаточно, а вот полностью окрашенную в цвет мрака дорогу получить не желаю.

– Всё. Было приятно познакомиться, но на этом наши пути расходятся. Тебе в сторону разгульных вечеринок, мне разгребать то, что я уже натворила, и как-то вернуться домой.

– То есть это ещё приятное знакомство в твоём понимании? Боюсь представить, что такое «неприятно». И, к слову, я не алкаш и не наркоман, а вполне себе нормальный человек, который не пренебрегает развлечениями.

– Что ты прицепился ко мне, а? – Возмущённо останавливаюсь и поднимаю очки, чтобы этот надоедливый субъект увидел, как он меня уже достал.

– Я? – Приподнимает брови. – Офигенно ты всё выкрутила. Я хочу знать, что ты планируешь делать с Мими?

– Это тебя так заботит? – Удивляюсь я, и он серьёзно кивает, щурясь на солнце.

– Не знаю. Если Макс прекратит дуться и извинится передо мной и Фрэнком, то буду дальше искать отца Мими. Если нет, то сегодня увидишь меня в сводках криминальной хроники, как похитителя младенцев.

– Выходит, этот твой Макс против?

Закрывая один глаз, высовываю язык, имитируя что-то между «да, он меня ненавидит и выгнал из дома».

– Ты реально живёшь с двумя мужиками? Шведская семья? – В его тоне слышу издевательские нотки и надеваю очки обратно.

– Не завидуй, курочка гриль. Не напрягай извилины, оставь место для очередной работы шлюшки. Подкрась реснички, чтобы тебя сегодня сняли. Отличный выбор способа заработка, продолжай в том же духе, – хлопаю его по плечу, специально сильнее, чем нужно и, смеясь, иду дальше.

– Я хотя бы не ублажаю двоих за еду и кров. Так кто из нас шлюшка? – Кричит Дэш. Оборачиваясь, посылаю его в задницу средним пальцем.

– Тебе там самое место, психопатка. Надеюсь, что увижу тебя сегодня по телеку, не разочаровывай! – Орёт он в спину.

– Трусы погладить не забудь и вшей вывести!

Скрываюсь за поворотом, раздражённо передёргивая плечами. По пути захожу в закусочную и покупаю себе пончик и кофе. Располагаюсь за столиком и достаю результат анализов на ДНК.

Пробегаясь взглядом, отмечаю, что Дэшу двадцать пять лет, и у него нет постоянного места жительства, как и прав, как и мозгов, видимо. Ну как в двадцать пять лет можно ничего не иметь, кроме, ржавого трейлера и рваной одежды? Макс в двадцать два года отлично показал себя в одной из крупных адвокатских контор Майами, где его и заметили, а в двадцать пять уже начал собственную практику. Сейчас он работает удалённо, иногда мотаясь в Майами по серьёзным разбирательствам, а так только даёт консультации. На доходы от этой деятельности хорошо живёт и круто зарабатывает. Надеюсь, что к двадцати пяти годам я не буду выглядеть, как Дэш. Вот и для меня отличный пример того, что может быть со мной, если я не буду более настойчивой.

Доедая пончик, поднимаю голову и смотрю на людей, проходящих мимо.

Странно, но Дэш заставляет меня улыбаться даже тогда, когда плохо внутри, когда всё валится из рук. Так уж и быть, скажу, что он хорошенький, и его загар натуральный. Если учесть то, что я видела рядом с его трейлером, выходит, он очень много времени проводит на пляже. Ну да, в двадцать пять лет он валяется на песке и светит своим хозяйством, разводя девушек на двухсекундный секс. Всё же он противный такой и грубый. Шишка до сих пор болит, кстати.