Океан наших желаний - Лина Мур

– Это уже моё дело, и оно тебя не касается, – фыркая, разворачиваюсь и направляюсь к столику у окна, на котором стоит детская сумка. Хватаю ключи от машины и свой мобильный.

– Алексия, завтра, в десять. Я не оставлю тебя в покое, как и не отдам своего ребёнка полоумной и развратной девице. Я объявлю тебе войну, если ты не придёшь, – холодок проходит по коже, когда Дэш называет моё имя. Откуда он узнал? Макс! Если он говорил с ним или же…

– Пошёл ты, – бурчу я и сбегаю по лестнице. Замечаю люльку Мими под натянутым тентом на лужайке и беру её за ручку. Ребёнок спит, и хотя бы в этом мне везёт. Направляюсь к своей машине, перепакованной ближе, чем было раньше.

Чувствую спиной, что Дэш смотрит на меня, и, гордо поднимая подбородок, оборачиваюсь и показываю ему средний палец, желая поставить чёртову точку в этом отвратительном знакомстве. Мало того что я в обморок грохнулась, заработав шишку, так теперь ещё и свою семью подставила. Ну почему я всегда попадаю в какие-то неприятности? Почему они ко мне липнут в последнее время? Неужели, в мире мало людей? Бесит.

Головная боль снова долбит по вискам, пока я направляюсь к дому брата, передразнивая все слова, сказанные Дэшем. Шлюха? Да я никогда не стремилась сидеть на шее у мужчины, это и стало причиной, из-за которой мы расстались с моим бывшим. Ну ещё и мои амбиции, конечно. Но всё равно, как он может обвинять меня в грехах Морган, когда я абсолютно другая? Из всего этого, я делаю вывод, что они всё же были знакомы, раз он поехал делать тест ДНК. Он спал с ней, это точно. И мне становится неприятно. Настолько неприятно, что я ненавижу не только Морган и его, но и весь этот мир.

Не успеваю я войти с Мими в дом, как на меня налетают Фрэнк и Макс. Один причитает о том, как он волновался за их девочку, а второй орёт, как полоумный, и требует немедленно объяснений. Монотонно рассказываю, что со мной произошло, чем привожу обоих мужчин в шоковое состояние.

– Господи, Алексия, – со стоном брат падает на диван, а Фрэнк, качая головой, закусывает губу и одновременно кормит Мими из новой бутылочки.

– Если этот парень её отец, и он в курсе того, что у тебя его ребёнок, то он посадит нас. И ладно посадит, нас с Фрэнком внесут в чёрный список потенциальных усыновителей, и вся наша многолетняя работа, деньги, вбуханные в дом в Майами, репутация… Боже, да всё полетит к чертям собачьим. Когда ты начнёшь думать не только о себе, но и о других тоже? Когда же ты вырастешь, в конце концов? Тебе двадцать два года, а ведёшь себя хуже ребёнка, считая, что все твои уловки сработают, и тебе ничего за это не будет! – Отчитывает меня брат, приближая моё настроение как раз к самооценке, где она и осталась после слов Дэша.

– Я разрулю с ним всё. Я… уговорю его или напугаю тем, как сложно воспитывать ребёнка, особенно такому, как он. Ему ни один суд не отдаст ребёнка, он нищий, работает в баре и живёт в трейлере. У него достаток ниже среднего, они просто…

– Что с тобой происходит, Лекс? В кого ты превращаешься? Сначала, вообще, не желаешь задумываться о своём поведении, включая режим «стервозной штучки» настолько, что забываешь поздравить с днём рождения мать, а теперь стала просто абсолютно невменяема!

– Я…

– Немедленно исчезни с моих глаз, Алексия! Вообще, убирайся обратно к родителям, видеть тебя не хочу в своём доме, поняла? Не приближайся к ребёнку и к нам, пока не прекратишь так безобразно вести себя! Да по тебе психиатрия плачет, Алексия, и ты постоянно приносишь мне проблемы, от которых я пытаюсь тебя уберечь! Но ты никогда не ценишь того, что я делал и продолжаю делать для тебя! Ты не слышишь меня, думая, что умнее всех! Только вот именно ты и есть главная ошибка в моей жизни! Мне не следовало тебя поощрять! Не следовало потакать тебе и списывать всё на то, что ты образумишься! – Орёт брат, и я дёргаюсь от его слов. Самое ужасное то, что Макс для меня всегда был авторитетом, я безумно его люблю, и слышать то, что он сказал, невыносимо больно.

– Милый…

– Нет, Фрэнк, с меня достаточно! Ей пора понять, что за свои поступки надо отвечать. И завтра мы пойдём с ней в полицию, я палец о палец не стукну, чтобы вытащить её из этой ситуации, а ты не смей её защищать! В её возрасте пора уже понять – не всё остаётся безнаказанным, пусть посидит немного за решёткой, авось поумнеет! Ты хотел ребёнка, Фрэнк! Ты хотел его, не я! Я поддался на твои уговоры, потому что мои аргументы ты не хотел слышать! Хочешь младенца, да? Тогда тебе не надо было рождаться геем! Мужики не рожают! – Вот и бедному Фрэнку досталось. От выпада Макса он бледнеет и опускает голову, а мне его так жалко.

– Ты не имеешь права это говорить, Максимильян, – поднимаясь из кресла, встаю на сторону Фрэнка и получаю в ответ злющий взгляд брата.

– Ты не смеешь обвинять его в том, что сам слаб и до сих пор не принял того факта, что твоя жизнь иная, отличная от других. Ты пытаешься быть тем среди своих коллег, кем не являешься. Ты сам поставил себя в рамки и не повёлся на стереотипы системы. Но ты любишь противоположное, чем обычные мужчины. Ты любишь подобного себе, и должен был представлять, что отношения и будущее будут сложными. И то, как ты обращаешься с Фрэнком, отвратительно! Если бы ты не хотел ребёнка так же, как он его желал, то никогда не замутил бы всё это дерьмо с документами и беготнёй с покупкой дома в Майами, не брал бы ссуду в банке, и не подключал связи. Ты бы просто сказал «нет». А вот сейчас трусишь, потому что не можешь принять того, что Фрэнк будет любить не только тебя. Ты эгоист, и я разочарована в тебе. Ты больше не мой герой, ты просто жалкий урод, который не понимает, что мы всё делаем что-то для тебя. Фрэнк и я. Думаешь, я хочу бегать по всем прибрежным городам и превращаться в суку? Нет! Но я делаю это, и совсем не в восторге от себя. А делаю это для того, чтобы Мими осталась у вас, потому что вы этого достойны! Ты слепой крот! Ненавижу тебя! – Выкрикиваю последнее слово и вылетаю из дома, на ходу хлопая дверью.

Я корю себя за то, что выдумала лучшую жизнь для моей семьи, когда и в своей-то разобраться не могу. И обида за то, что брат такое говорит и думает, превышает здравый смысл и мою любовь к Максу. Я не хочу понимать его и вставать на его место, поэтому считаю всё то, что высказала ему, верным. Сложно быть геем, а жить с таким же, да ещё и женатым на тебе, втройне. И это нормально, что Макс и Фрэнк хотят ребёнка, ведь это заложено в нас природой – желать продолжения своего рода. И только трусость заставляет нас поступать неверно, как это сделала Морган. Я в который раз убеждаюсь в том, что никогда не задумаюсь о постоянном мужчине и о муже. Я не хочу разрушать свою жизнь из-за подобной правды, которая режет сердце на куски. Эта боль невыносима, и я буду делать всё, чтобы её избежать.