Обвиняется в измене - Айя Субботина

Только спустя пару недель, которые я провожу между институтом и офисом, я понимаю, что эпопея по имени «грубиян Ван дер Мейер», наконец, благополучно закончилась.

Во всяком случае за эти уже почти полных одиннадцать рабочих дней мы ни разу не столкнулись даже в коридоре, хотя в прошлую пятницу я мельком видела его, но он был так занят подготовкой нового контракта, что даже не поднял голову в мою сторону. Я запретила себе думать, почему меня так сильно это задело, что остаток дня провела на нервах и с комком слез в горле. Приходилось все время занимать себя делами, переводить какие-то документы и делать мелкую канцелярскую работу, хвататься за все, лишь бы не думать, почему меня вдруг стало волновать отсутствие интереса мужчины, от которого я с таким трудом отделалась. Но что бы я ни делала, как ни старалась - меня все равно это грызло. Настолько сильно, что я притворилась больной и отменила свидании с Сашей в пятницу и на выходные тоже.

И все три дня провела в постели, делая вид, что у меня обычная для сентября маленькая хандра.

К концу воскресенья мне немного полегчало. Я каким-то образом убедила себя в том, что все идет так, как должно идти, и что мне не нужны проблемы и скандалы. А эта нервозность - банальное женское тщеславие. В конце концов, в моей жизни было не так много действительно красивых мужчин, которые бы добивались моего внимания такими... приятно грубыми способами. Точнее говоря, Денис был единственным.

И вот сегодня, в пятом часу понедельника, когда я заканчиваю с последним документом и складываю его на ровную пачку бумаг; Лена и Оля, мои соседки по кабинету, предлагают составить им компанию после работы, и втроем сходить в кафе, которое открыли как раз через дорогу, потому что там вкусный кофе и авторские эксклюзивные десерты. Я соглашаюсь, потому что с ними действительно интересно, и еще в надежде на то, что Лена, известная тем, что знает все и обо всех, расскажет хоть что-то о нашем «Черном тиране».

Кафе действителено забито до отказа, Оля говорит, что принимает похвалу местными печеньками-макарун за то, что предусмотрительно заказала стол. Мы заказываем десерты, капучино и лавандовый чай, и когда десерты уже стоят перед нами, и мы наперегонки бросаемся их пробовать, глаза Лены вдруг округляются - и она энергично тычет пальцем в сторону двери.

Я так и оборачиваюсь: с ложкой во рту, потому что секунду назад чуть не умерла от счастья, распробовав восхитительный легкий тирамису.

На пороге кафе стоит Денис.

Он сегодня не в костюме, а в каких-то очень молодежных потертых джинсах с заметными проплешинами и темно-красном узком свитере.

Но я почему-то фиксирую взгляд на двух вещах. Сначала на его кедах, потом - на широком вырезе горла, в котором хорошо видно уголки ключиц. Это кажется так... очень по молодежному, что, если бы не пара ниток седины на висках, я бы решила, что этому мужчине явно дорисовали лишнюю десятку в паспорте, потому что сейчас он выглядит не старше Саши. А его животная энергетика пробивает сквозь зал, потому что сразу несколько девушек поворачивают головы в его сторону. Он тоже эта замечает, лениво улыбается, но прежде чем я успеваю достать ложку, внезапно переводит взгляд в мою сторону.

И несколько секунд я даже пошевелиться не могу, потому что чувствую себя пришпиленной одним метким выстрелом.

- Почему я боюсь, что нас сейчас отчитают, хоть мы ушли на полчаса позже конца рабочего дня? - перепугано бормочет Оля, пока я пытаюсь избавиться от магнетического влияния темных глаз.

- Потому что он идет к нам и выглядит не очень счастливым, - нервно улыбается Лена.