Обвиняется в измене - Айя Субботина

Я морщусь от противного хлопка и мысленно даю ей еще минуту, чтобы начать разговор. Если нет - отчалю спать, и пусть только попробует меня тронуть: будет собираться к маме быстрее, чем произнесет «чунга-чанга», потому что как раз сейчас у меня самое что ни на есть подходящее настроение для развода. Его я готов огласить в одно лицо. Закрыть наш с ней убогий гештальт, как любила говорить одна моя бывшая девочка, думающая, что пара красивых слов делают ее уникальной умницей. Через месяц я уже трахал ее подругу, которая, блядь, обладала ровно тем же словарным запасом.

- Где ты был? - заходит издалека Инна.

Я тяжело вздыхаю, поднимаюсь из-за стола и на всякий случай отхожу на шаг, потому что жена как-то слишком пьяно и зло косит в мою сторону. Я не боюсь. Просто завтра, кроме моих наполеоновских планов на Соню, у меня действительно важная встреча с иностранцами и будет крайне херово явиться на нее с побитой рожей.

- Устал я чего-то, Ин. - Даже миролюбиво размахиваю зажатым в кулаке призрачным белым флагом. - Сраться мы не будем. Сейчас я иду спать и тебе советую прекратить нализаться и сделать то же самое.

Инна «рожает» пьяную улыбку.

- А ты сделаешь мне ребенка? - Она перетягивает к себе мой стакан и допивает остатки, делает удивленное лицо, как будто там оказалась газировка а потом поворачивается ко мне всем корпусом и начинает пьяно смеяться. - У нас будут очень красивые дети.

- Нет, Инна, не будет у нас детей, ты знаешь.

- Ты не готов, - стараясь скопировать мой голос, кривляется она.

- Мы не готовы, - поправляю ее.

Этот разговор - один из множества состоявшихся между нами. Сейчас я буду рассказывать ей, что дети должны рождаться в любви, а не в качестве клея, а она снова закатает скандал и припомнит мне каждый последний вагон своей молодости. Сколько их уже было, последних? Лучше не начинать. Ничего нового мы все равно друг другу не скажем.

Но Инне все-таки удается меня обескуражить, потому что ровно через полчаса, когда я выхожу из душа, она лежит у меня на постели. Именно у меня, потому что в последнее время я перебрался в другую комнату, чтобы не убивать спину на диване после очередного скандала.

Лежит все такая же пьяная, с размазанной помадой, но на этот раз еще и абсолютно голая.

У нее до сих пор красивое тело: не молодое, как у девочки, но упругое, крепкое, без намека на рыхлые проплешины целлюлита. Оформленная талия, бедра, грудь. Все на месте. Но уже очень давно не вдохновляет. Я даже и не вспомню, когда мы в последний раз занимались сексом.

Приходится сделать вид, что не заметил ее присутствия. Обычно после такого она устраивает последний акт сцены и сваливает, но на этот раз вообще тишина. И я понимаю ее причину спустя пару минут, пока «заинтересованно» разглядываю весь арсенал моих рубашек и костюмов, всхлипывает.

Да ну еб твою мать!

Слезы - мой личный, как любит говорить молодежь, батхерт. Мне сразу хочется послать все на хуй, выйти из дома в чем есть, сесть за руль и уехать как можно дальше.

Но на этот раз самая большая ошибка в том, что я случайно бросаю на нее взгляд.

Конечно, в ней говорит алкоголь, но с поплывшей тушею и воспаленными щеками Инна выглядит абсолютна беззащитной и искренней. Даже немного похожей на ту девушку, которую я рискнул взять в жены.

- Мне плохо без тебя, - рыдает жена, странно сгибая одновременно руки и ноги, как будто у нее тяжелая нервная болезнь, и тело ломит от судорог. - Понимаешь, плохо?

Зачем я это делаю? Сажусь на кровать, позволяю обнять себя, утащить обратно?

Хрен его знает.

К счастью, Инна правда слишком пьяна, чтобы всерьез «покушаться» на секс со мной.

Она просто засыпает.

А я до утра, как осел, боюсь пошевелиться, чтобы ее не разбудить, и хрен мне, а не сон.