Краденое счастье - Ульяна Соболева

— Вы что мне тут скандалы устраиваете! Не отпущу я без рецепта. Уволят меня. Все идите и не мешайте работать! Заграницей давно такие препараты только по рецепту дают! Вы ж еще и скидку хотите. *1(напоминаю действие происходит в альтернативной России).

— И что мне делать?

— Возьмите рецепт и возвращайтесь.

Аня взялась за коляску, развернулась к выходу. Домой идти не выйдет. Надо дождь переждать. В маршрутку в час пик она с коляской не засунется, а Шурик на работе еще. Можно конечно Диму попросить…Но она брата мужа недолюбливала и лишний раз к нему не обращалась.

— Девушка, а вы какой препарат ищите?

Аня обернулась к миловидной пожилой женщине, в светло-сиреневом пуховике. Она держала на поводке маленькую собачку, которая послушно сидела у ступенек аптеки. Если б Аня не забыла надеть линзы, то рассмотрела бы песика получше, а так могла различить лишь мохнатую мордочку и лохматую шерсть.

— Вот этот.

Протянула женщине рецепт.

— Но мне говорят, что рецепт старый и не дадут ни здесь, ни где-то еще. А новый я дома забыла.

— Глупости какие! Вон через дорогу аптека там все без рецепта можно взять?

Аня посмотрела на другую часть улицы. Перехода нет, дождь лупит. Она с коляской в обход если пойдет малыш промокнет. Надо вернуться домой, переждать кого-то и потом опять пойти в аптеку. А у нее обострение и даже в дороге приступ может начаться.

— Я могу с малышом постоять. Мы с Басей присмотрим за ним, да, Бась? А вы бегом бегите пока они на перерыв не закрылись. Мы все равно не пойдем пока дождь не кончится. А если сильно лить будет — внутрь зайдем.

В этот момент в аптеку поднялась вторая аптекарша и хозяйка Баси с ней приветливо поздоровалась, а та так же приветливо ответила.

Аня посмотрела на женщину — такая приятная и улыбка мягкая, светлая. Ну что случится за пять минут и правда. Ребенок спит все равно.

— Вы если что коляску вот так покачайте он сразу опять уснет. Я бегом.

Пока бежала несколько раз оглянулась, женщина рукой ей помахала и коляску покачала. Аня забежала в аптеку, а сама в окошко выглянула. Стоят вроде и собака стоит. Как вкопанная. Умная такая…не то что у их соседей.

Лекарство ей сразу продали без вопросов, и она довольная вышла на улицу, посмотрела на аптеку напротив — коляски и женщины нет, но вроде Бася стоит привязанная за поводок. Наверное, внутрь зашли. Дождь ведь сильный. Аня быстро перешла дорогу, толкнула дверь аптеки, довольно улыбаясь и улыбка тут же пропала. В аптеке коляски и женщины не оказалось.

— Аааа… эта женщина с… с собакой. Она не заходила сюда с коляской?

— Никто сюда не заходил.

— Как? Вы… вы же знакомы. Вы поздоровались.

— Мало ли с кем я здороваюсь. Я тут работаю и со мной каждый встречный поперечный расшаркивается. Никто сюда не заходил.

Сердце больно дернулось. Аня выскочила на улицу, склонилась к собаке и истошно закричала — собакой оказалась мягкая игрушка, привязанная к перилам за поводок.

Я всегда боялась высоты. Нет ничего страшнее оказаться в самом верху бездны и понять, что при падении у тебя нет крыльев и от ужаса у тебя остановится сердце. Но я не хотела, чтоб он подумал о моем страхе, чтобы ощутил его.

— Ну? Давай! — запрыгнул в кабинку и протянул мне руку, — Ты не упадешь. Я тебя поймаю. Прыгай.

Прозвучало двусмысленно. Пока я сомневалась Альварес наклонился вперед одной рукой обхватил меня за талию и легко подняв поставил рядом с собой в кабинку, которая покачнулась, и я тут же вцепилась ему в плечи. Наши взгляды встретились, и я на секунду задохнулась от вихря, промчавшегося по легким горячего кипятка. Какой же невыносимо властный и обжигающий у него взгляд. Я провела кончиком языка по пересохшим губам и расслабила пальцы, которыми впилась в воротник его мягкой кожаной куртки. Кабинка двигается плавно вверх, а я не понимаю, что здесь и сейчас происходит, в какую бездну меня тянет этот мужчина. Это игра или…или между нами творится нечто неподдающееся моему пониманию. Ветер треплет его короткие черные волосы и мне хочется убрать их с его лба, коснуться кончиками пальцев кожи цвета сливочного шоколада. Как он отреагирует на прикосновение? Каково это касаться такого мужчины…каково это ощущать его своим?

И зачем ему такая? Разве ему больше нечем заняться? Зачем ему развлекать такую глупую и невзрачную замухрышку, как я. А сама не могу оторваться. Я зависла, зацепилась за его взгляд и время остановилось, а его рука на моей талии прожигает кожу, печет ее, посылая импульсы незнакомого возбуждения, сумасшедшего по своей силе, по всему телу. И мое сердце кажется бьется с такой частотой и так громко, что его может услышать даже бабка-вахтерша внизу. И… Альварес точно его слышит. Пусть он отведет взгляд первый. Пусть заговорит, пусть разрушит эту мощную волну, которая охватывает меня с ног до головы. Я ее не хочу…мне страшно утонуть. Я ведь сразу пойду ко дну.

— У тебя безумный цвет глаз… — шепчет он, — я бы смотрел на них часами.

И его взгляд становится еще жарче, а мое дурацкое сердце трепещет сильнее, падает с высоты и снова парит, в безумной пляске. Он ведь говорит это всем…он умеет говорить так, чтоб душа воспламенилась и низ живота опалило жаром, говорить и смотреть так, чтоб каждая клеточка тела пылала от восторга и понимания что это ОН на меня ТАК смотрит.

И мне стало страшно, что, если я полечу на этот огонь от меня даже пепла не останется. Он ведь не пощадит. Я вижу эту беспощадность в черном взгляде и в жесткой капризной линии губ. Но мои крылышки трепыхаются и полет уже не остановить. Необратимость. Она имеет красивое смуглое лицо испанца, его чувственный рот и ненасытный блеск в наглых карих, жгучих глазах.

— Безумный?

— Да…он сводит с ума мужчин. Сводит с ума меня.

И у меня адски пылают щеки. Зачем он все это говорит, зачем играет со мной так жестоко и так изысканно?

— Все испанцы так красиво лгут женщинам?

— Не все…нинья*1 (детка исп), только я…не лгу.

Уперлась руками ему в плечи отодвигаясь, пытаясь разорвать объятия, и он легко отпускает. Ощутив позади себя пустоту невольно оборачиваюсь и, увидев высоту, на которую успела подняться кабинка, в ужасе снова хватаюсь за его плечи снова.

— Страшно? — шепчет где-то у моей макушки, — боишься высоты?

Боюсь. Высоты и тебя. Боюсь так сильно, что от этой близости у меня начали дрожать колени. Моя кожа покрывается мурашками и приподняв голову я понимаю насколько мое лицо близко к его лицу.

— Я хочу спуститься вниз.

— Уже поздно спускаться. Ты на самом верху. Только прыгать вниз…, - усмехнулся своей невыносимой ухмылочкой, — Посмотри, как здесь красиво.

Отрицательно качаю головой. Если посмотрю меня начнет тошнить.

— Я буду держать тебя так крепко, что ты никогда не упадешь…Только не со мной. Клянусь. Ты можешь мне доверять.