Игрушка для олигарха - Елена Попова

И от этих мыслей застыла в жилах кровь.

Давид вынырнул, провел руками по мокрым волосам, убирая их , и широко улыбнулся.

— Спускайся. Не бойся, я не кусаюсь.

Затем нырнул под воду и поплыл к ней.

Полотенце, которым прикрывалась Вика, упало на голубой пол из мозаики.

«Какое счастье, что этот противник лифчиков позволил мне купаться в полноценном купальнике», — подумала она и робко подошла к лестнице.

— Дай руку. Ну же, смелее! — засмеялся Давид. — Ты боишься воды?

Страх за свою жизнь сковал горло, и Вика молча кивнула.

Хотя в воде она всегда чувствовала себя не менее комфортно, чем на суше.

И если б не эти наручники и обстановка в целом, то она наверняка бы уже с разбегу прыгнула в воду, как дельфин, и плескалась там в режиме нон-стоп.

Давид поднялся на вторую ступеньку и, аккуратно подхватив Вику на руки, бережно погрузил ее в воду.

— Вот видишь, здесь совсем не страшно. И к тому же не глубоко, — сладко улыбнулся он. — Хочешь, я найму инструктора, который научит тебя плавать?

— Это совсем не обязательно, — пожала плечами Вика. ― Я…

Она не успела сказать, что умеет плавать.

— Возможно, ты и права. — Давид хитро прищурился. — Ведь бассейн предназначен не только для плаванья, верно?

Его взгляд спустился к ее груди.

— Тебе очень идет этот купальник, но… — Он развязал завязку на шее и спустил чашечки. — Но без него гораздо лучше.

Рука Давида смело скользнула в Викины трусики, и его пальцы аккуратно и нежно проникли в нее.

Он пристально смотрел на Вику, входя глубже и глубже.

Сначала движения были плавными, а затем стали грубыми и резкими.

Пальцы второй его руки сомкнулись на запястье мертвой хваткой. Вика поморщилась от боли, а в черных глазах Давида мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Уголки губ сдвинулись вверх буквально на миллиметр.

Он, словно вспомнив о наручниках, резко перевел на них взгляд.

— Больно, Давид! Мне больно! — Она невольно отпихнула его от себя.

В глазах Давида вспыхнуло пламя, на скулах заиграли желваки.

Казалось, еще секунда, и он ее ударит.

Но внезапно Давид отстранился, быстро поморгал и помотал головой, словно приходя в себя от кратковременного помешательства.

— Вика… — Он сгреб ее в объятия и зарылся носом в мокрые волосы.

— Прости, — прошептал Давид и, отодвинув ее волосы, покрыл поцелуями шею. — Я не хотел причинить тебе боль, не хотел…

В нем словно боролись две личности. Ласковый и нежный мужчина против деспота, которому доставляло удовольствие причинять боль. Эти личности по очереди вырывались наружу. Сложно угадать, что будет в следующее мгновение: его рука ласково приголубит или даст пощечину?..

Деспота что-то сдерживало. Пока…

***

Долгая прелюдия, его маниакальные слова, секс в воде, на лестнице, на суше, в душе, фальшивые Викины стоны, затем ее фальшивый оргазм, и через минуту его ― настоящий.

― Тебе понравилось? ― стоя под душем и целуя Вику в губы, спрашивал Давид. ― Скажи, ты осталась довольна сегодняшним днем? Ты не жалеешь, что я забрал тебя?

― Понравилось, конечно, ― глядя в его глаза, смело лгала Вика. ― Я очень рада оказаться здесь, с тобой! ― Слова сами собой слетали с ее языка.

Вика отчетливо усвоила одно золотое правило: хочешь жить ― ври.

Занимайся любовью на автопилоте, всегда говори то, что от тебя хотят услышать, притворяйся. Всегда притворяйся. Ведь стоит только достать из себя настоящие чувства, и тебя тут же сотрут в порошок.

Удовлетворенный Давид в приподнятом настроении отправился на запланированную важную встречу.

Вика вела себя как ни в чем не бывало. Пыталась не выдать волнения за ужином.

Пусть она и одна сидела за столом, но зоркие взгляды охранников и Азы наблюдали за каждым ее движением.

Выйдя из-за стола, Вика поблагодарила Азу за вкусных лангустинов и отправилась к себе.

Первым делом задернула шторы, чтобы со двора не было видно, как она шмелем летала по комнате, готовясь к побегу.

— Так, купальник высох, отлично! — Вика сдернула с полотенцесушителя лиф от белого купальника и быстро метнулась обратно в комнату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Закрутила волосы в пучок, сдернула с кровати покрывало и крепко связала между собой простыню с пододеяльником.

— Надеюсь, выдержит… — Вика с силой подергала «веревку», проверяя узел.

В одиннадцать вечера она была наготове: надела черное платье с длинным рукавом и, чтобы не отсвечивать белыми волосами, сделала из темно-синего платья что-то, похожее на тюрбан, затем надела его на голову и убрала все волосы.

Вика приоткрыла штору и минут десять наблюдала за обстановкой во дворе. Ни души, тишина. Территорию освещали несколько фонарей. А яблоня, с помощью которой она собралась перебраться через забор, выигрышно находилась в тени.

«Обычно в фильмах, когда хозяин покидает дом, персонал тут же расслабляется, подумала Вика. ― Надеюсь, вышибалы Давида решили, что я уже уснула, и нашли чем заняться, пока его нет дома».

Лазить по деревьям на десятисантиметровых шпильках было для нее такой же нелегкой задачей, как ловить рыбу голыми руками.

И бежать босиком в середине ноября… ну, такое…

Выход оставался один: бежать в тапках, тем более, они были с задниками и довольно плотно держались на ногах.

Вике было глубоко плевать, что в таком виде ее с легкостью примут за сумасшедшую. Самое главное — заполучить в руки телефон и набрать одиннадцать цифр заветного номера.

― Ну, ни пуха! ― пожелала она себе, судорожно вздохнула, взяла самодельную «веревку», дернула ручку балкона и подпрыгнула от оглушительного звука сигнализации.1