Рабыня на продажу - Конни Дженс

Рык возле лица неожиданно заставил меня улыбнуться и не открывая глаз, я запустила пальцы в мягкие волосы, притягивая голову господина к себе.

Это подействовало как отмашка, ответ.

Я готова показать себя. Сейчас самое время, и если верить словам Батиста, то это сражение за мной.

Я заранее выиграла.

— Госпооодиин... — выдохнула я и повела бедрами вперед, словно дразня мужчину на коленях передо мной.

— Дааа... — прошептал Кэл, позволяя обнимать его заброшенными за голову руками и принялся резче, сильнее изучать мое тело, которому я позволила управлять собой, качая бедрами и вытягиваясь в спине как упругая лоза.

Ему нравилось.

Он, рыча, вгрызался поцелуями в мою шею, плечи, щеки, куда доставал, и все выше задирал мой подол, открывая себе вид сверху на подрагивающий живот и откровенную ласку брата, который набирал обороты.

Александр забыл о моем смущении и холодности. Он увлечено изучал меня губами, меняя напористость с едва ощутимыми касаниями, который лишь дразнили. Это заводило. Умело и уверенно, откровенно и с наслаждением его язык изучал влажные налившиеся складки, то играя с чувствительной горошиной, то забывая о ней, проталкивая язык в розовую мякоть.

Он не врал. Все движения выверены, точны и бьют прямо в цель.

Комок ревности встрепенулся и пульсирующим потоком пробежался по венам.

Нет! Мои! Мои близняшки-извращенцы!

Сама не поняла, как отпустила голову Кэла одной рукой и опустила ее в точно такие же белоснежные, шелковые наощупь волосы Александра.

Мое!

«Асшарена просыпается» — Сантеншет прошипела эти слова, и они эхом, неуловимым, но таким объемным загудели в моей голове.

Просыпается. Я просыпаюсь. И мне чертовски хочется жить!

Откинула голову на плечо Кэла и притянула его лицо у себе, впиваясь в красивые, словно вырезанные из мрамора рукой искусного скульптора губы.

Дааа... Поцелуй. Меня целуют, и от этого кружится голова! Но ощущения такие понятные и простые, что я сбрасываю свою ногу с мужского плеча, вводя Александра в изумление, и силой отрываю его голову от себя.

— Моя очередь дарить вам ласки, господин, — с улыбкой отвечаю я на немой, но возмущенный вопрос.

— Аха! А она решительная! — восхищается Кэл, но я сбрасываю и его руки с себя.

Мне так хочется. Так просит тело и что-то животное внутри. Оно проснулось, оно жаждет наверстать упущенное и за пару легких шагов я забираюсь на постель, и опускаюсь на колени, призывно разводя их в стороны.

Хочется играть, заигрывать, заманивать, и улыбка не покидает губ. Я вижу, как братья завороженно двигаются ко мне, потеряв всю свою уверенность в происходящем.

— Прошу, господа, позвольте мне показать вам, что я умею.

— Несомненно...

— ...Однозначно да. — И замирают прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, которое я тут же сокращаю, впиваясь пальцами в оба широких пояса на их бедрах.

Растягиваю ткань, будто всю жизнь этим занималась, и синхронно, одновременно стягиваю с них брюки из мягкой ткани, жадно облизывая губы от увиденного.

Два плотных, увитых линиями вен члена, гордо торчали вверх. Красивые, такие же совершенные, как и сами братья, головки покраснели, и блестящие капли смазки заманчиво блестели на самых вершинках.

— Я неумела, Господа, но постараюсь сделать все что смогу, — игриво прошептала я и сомкнула пальцы обеих рук на мужских достоинствах, которые почти одновременно дернулись, показывая, как чувствительны и отзывчивы.

Покачав ладонями, я с жадностью вбирала все их эмоции, что тонким эфиром рассыпались вокруг, впитывала их, вдыхала и это пьянило.

Двое великолепных мужчин здесь, рядом, хотят меня и больше никого кроме. И все в моих руках.

— Не тяни, Лима! — рыкнул Кэл, вновь показывая, как не сдержан он в сравнении с Алексом, и плотно закрыл глаза, запрокидывая голову назад, рассыпая волосы за спиной.

— Как прикажете, господин. — Я потянулась вперед и прижалась к горячей головке губами, обхватывая ее и обводя языком. Пробуя, смакуя его желание на вкус.

— Оо, Лимааа... — простонал Кэл, стоило опуститься глубже, проталкивая ненасытный член и обхватывая его тугими стенками горла.

Только недолго. Нельзя оставлять другого брата без внимания.

Оторвалась, получив разочарованный вздох, и обратилась ко второму члену в своих руках, мягко прижимаясь к нему губами и облизывая более медленно.

— Дааа...

Это было безумство.

Я ласкала их поочередно, по-разному. Мягко и сильно, страстно и нежно, и все это перемешивались в один не понятный ком из удовольствий и опьянения. Меня вело так, будто я приговорила не меньше бутылки вина и кровь закипала с каждой секундой все жарче.

— Я закончу в тебя! — резко сказал Кэл и рывком оказался у меня за спиной, обхватывая за талию и поднимая в воздух. — Только в тебя, девочка! — рычал он. — Ни одной капли не должно пропасть!

Платье было окончательно задрано, и голая попка оказалась на мужских бедрах, позволяя ощутить влажную от моей слюны головку. Кэл удобнее устроил меня на себе и приставил член к тугому колечку, медленно втягивая меня за бедра вниз.

— Впусти меня. Давай, подарочек, впусти!

Требовательно и горячо звучали его слова, будто он на грани, на той тонкой полосе, когда шаг в сторону равен гибели, и я мягко откинувшись ему на груди расслабилась, впуская в себя идеальный член. Мужчина застонал, проталкивая себя глубже, и, поймав меня под колени, развел мои ноги в стороны.

Он открывал меня для Алекса и тот все прекрасно понимал, опустившись рядом и прижимаясь ближе, пальцами погладив влажное лоно.

— Согласен с ним, Лима. Только в тебя, — сказал он и резко, удивительно нетерпеливо вошел, заполнив собой все пространство, раздвигая узкие стеночки рельефом твердой и горячей плоти.

Так бы и умерла.