Рабыня на продажу - Конни Дженс

Горячий член внутри меня пульсировал, а я впервые испытывала такую сладкую и острую наполненность. Почти на грани боли, будь он менее аккуратен и нежен. Он действительно большой.

Он продолжал медленно двигаться во мне, и с каждым толчком бедрами головка упиралась в самую матку, задевая особые точки. Жар был внутри, жар был на моей коже, жар был на его губах, которые целовали меня, пробовали, ласкали и обжигали.

Крепкое, мускулистое тело мужчины легло всей своей мощью и весом на меня, вдавливая в простыни. Я обхватила ногами бедра Батиста, сминая и позволяя проникнуть глубже, и едва не вскрикнула от остроты ощущений. Мне казалось, что внутри меня вспыхнул вулкан и разлился лавой по венам. Я сжималась на члене мужчины, смазка обильно текла по моим бедрам. Боже, какой он твердый.

Стоны, которые я издавала, становились громче. Когда я повернула голову, подставляя Батисту шею для поцелуев, то встретилась с собой взглядом в отражении огромного зеркала. Мне показалось, что вся комната мигом потонула в греховном пламени — я увидела со стороны, как большой член влажно выскальзывает из меня, весь в смазке, и снова врывается внутрь до конца. Ужасно пошло наблюдать за собой во время секса, но я кусала до крови губы, подставляя грудь для ласк, и пока пальцы мужчины играли с моими сосками, я с жадностью наблюдала, как он меня берет.

— Алимия-а, — его хриплый голос оторвал меня от этого возбуждающего занятия. Пальцы Батиста обхватили мой подбородок и повернули лицо к себе. Я встретилась с потемневшими от страсти глазами мужчины. — Смотри на меня. Я хочу, чтобы ты кончила со мной. Тебе нравится, моя сладкая девочка?

— Да… я почти…

— Моя самая прекрасная девочка… самая сладкая во всей вселенной… такая влажная, мягкая, податливая…

Он шептал, двигаясь во мне, а низ живота уже горел огнем. Внутри грозил взорваться огромный вулкан. Он мучил меня, заставляя выгибаться навстречу красивому телу, впитывать кожей его жар. Движения стали резче и глубже, хотя, казалось — куда уже глубже. Поцелуи и прикосновения не ласкали, а клеймили, и обжигающая лава растеклась по моим венам, заставляя тело биться в оргазме, а легкие — издавать громкие и мучительные стоны.

Я почувствовала нежными стеночками, как он внутри меня до боли напрягся, будто став еще больше, и вскрикнула. Перед глазами будто вспыхнула целая вселенная и заплясали тысячи звезд, а я сжималась на Батисте, не в силах это контролировать, и готова была умереть от ярких чувств, которые плавили меня, мучали, и терзали.

— Лима-а, — прорычал мужчина, вонзаясь в меня и болезненно сжимая в объятиях. Он прикусил меня за шею, и за пару рывков довел до пика, горячо изливаясь внутри меня. — Какая же ты…

Я запустила пальцы в его волосы, погладила влажные пряди и закрыла глаза, отдаваясь сладкой неге. Мне хотелось просто уснуть в объятиях этого мужчины. Он был хорош, каким никогда не был мой муж — понимающим, умелым, большим, в конце концов. Я будто получила в эти пару дней сполна за те годы воздержания, которые, сказать начистоту, были несколько унизительными и мучительными.

— Спасибо, Батист, — произнесла я устало и почувствовала, как он засмеялся.

— Спасибо? Ты великолепная, Лима. Совершенство. — Он приподнялся на руках и принялся покрывать поцелуями мое тело, словно благодаря меня. — Я обещал, что между нами не останется секретов, и...

Он замер неожиданно, приподняв голову, и будто прислушиваясь. Потом с выдохом выругался, и резко выпрямился, подхватив мою одежду с пола.

— Прости, Лима, — произнес он, протягивая мне то откровенное нечто, что подарил мне Атхор, —  не в этот раз. Одевайся, сюда направляются дорогие именинники.

— Кэл с Алексом?!

Я в панике подскочила, пытаясь впихнуть себя обратно в это безобразие. Господи, блин. Запутавшись, я едва не упала и не разбила нос и лицо, что, конечно, невероятно бы порадовало уважаемую семью Асмус фон Артун.

Спасибо Батисту, который помог мне.

Я уже поправляла на груди эти чертовы цепочки, как дверь рывком распахнулась, срывая замок, грохнула об стену, и мы с мужчиной вздрогнули, обернувшись.

— Бати-и-ист! — прорычал Алекс, сверкая глазами, в которых, кажется, бушевал настоящий шторм, и опуская медленно руки вниз. У меня похолодели от ужаса все конечности, когда я поняла, что он просто невероятно зол... и причину его злости я знаю только одну.

А за его спиной стоял Кэл. И стоило мне только опустить взгляд вниз, как паника едва не оглушила меня, как цунами обрушившись на мое тело. В руках у брата-близнеца сверкала длинная и острая катана.

«Ссссейчасс его порежут» — ехидно отметила Сантеншет, пока я в ужасе наблюдала за тем, как Кэл лениво, и будто демонстративно прокрутил катану в руках, отчего она со свистом разрезала воздух.

Кажется, сегодня на праздничный ужин намечается салат из Батиста.

— Бати-и-ист, — насмешливо произнес Кэл, приближаясь к нам, — ты посмел распаковать наш подарочек?

— Всего лишь проверил, — в тон ему ответил мужчина.

— Членом?

— Имею право. — Мне показалось, что Батист поправил несуществующий галстук. — Пока патронаж не закончился я волен убедиться в том, что к моей подопечной не применялось сексуальное насилие.

— Что ЗА ДИЧЬ?! — рык Алекса отскочил эхом от стен комнаты, и он яростно сверкнул глазами.  — Ее подарили нам буквально полчаса назад! Покажи договор, в котором это написано!

— Без проблем. — Батист, как мне показалось, будто бы из воздуха материализовал документы, хотя, скорее всего, этот сложенный вчетверо листок он просто спрятал в кармане на всякий случай. — «В случае, если у патроната имеются сомнения в эмоциональном и физическом состоянии подопечной, он имеет право проводить любые тесты для выявления нарушений ее содержания». Это все.