Буря настигнет - Нари Орлан

— А у тебя юбка задралась так высоко, что я чувствую низом живота кружево твоих трусиков.

— Ох… — Я тяжело задышала, опустила руку с его затылка на плечи и заскребла ногтями по влажной коже, точно собралась прорыть путь к крепким мышцам. — Какой, однако, у тебя чувствительный низ живота!

— Ужасно… — Ирий вскинул голову и, жмуря один глаз, зыркнул с вызовом. — Еще ты отдубасила пятками меня по бедрам и, боюсь, бедра у меня тоже стали очень чувствительные и… мстительные.

— Что? — Я рассмеялась. — Мстительные бедра?

Блеснула полоса его безупречно белых зубов. Ирий двинул бедрами, крепче припечатав меня к полу, и напряженный член скользнул по моей промежности, прикрытой трусиками, — там горело, пекло от желания, будто туда капали раскаленным воском.

— Скажи, что у тебя в сумочке есть презерватив.

— Знаешь, не подумала на слежку его взять. — Я пробежалась пальцами по мужской шее, подцепила подвеску, отвела в сторону и натянула, слегка пережимая цепочкой кадык. Укусить бы… Какая на вкус его кожа?

— На слежку за мной нужно брать презерватив всегда. В следующий раз обязательно прихвати.

— А ты почему не принес?

Я выпустила цепочку — на шее осталась бледно-красная полоса — и провела пальцами по ключице.

— Кто бы мог подумать, что презерватив мне на первом задержании понадобится сильнее, чем наручники. — Он отпустил мою руку, которую сжимал над головой, на ощупь нашел мое плечо и потянул ткань платья, растягивая вырез, сильнее оголяя грудь, пока не послышался треск.

— Давай взломаем чужие шкафчики и поищем резинки, — предложила я.

— Ты сумасшедшая. Хочешь меня?

— Так сильно, что сейчас умру.

Обеими руками я взяла его лицо и, приподнявшись, прижалась к пухлым губам. Ирий молниеносно перехватил инициативу — завладел моим ртом, прижал меня обратно к полу. Оказалось, за мягкими губами прятался дерзкий и напористый язык.

Я нетерпеливо задвигала бедрами — член терся о промокшие трусики.

— Беатриса… — послышалось издалека. Ирий разорвал поцелуй и уставился на меня с подозрением.

— Ты уходишь?

В его взоре плескалась печаль. Я качала головой, цеплялась за плечи, крепко обхватывала Ирия ногами — но он растаял. Ромбовидная энергосберегающая лампа ослепила, когда я распахнула веки. Что за?.. Где я?

— Проснулась!

Дух защиты беспокойно комкал черную шляпку, стоя у дивана со скорбной миной, словно я при смерти.

— Говорил я тебе, не приближайся к нему! — Он насупил свои обезьяньи брови.

— А я и не приближалась… Он ко мне приблизился… — бурчала я, приподнимаясь. Что за ахинея снилась? Хуже всего, между ног до сих пор пульсировало желание. И нет предела тоске, что затопила меня. Просто сон, ничто, картинка, которая вспыхнула пламенем и развеялась пеплом. Тем более Ирий не предложил бы мне уйти, не заигрывал бы, не целовал с неистовой страстью… Потому что я преступница.

Келлан возвышался за Духом. Я не нашла смелости посмотреть парню в глаза. Наш секс никогда не был настолько ярким, чувственным, как этот дурацкий сон. А мы с Ирием едва начали прелюдию.

Нет никаких «мы с Ирием»!

— Что вы говорили? — обратился Келлан к духу. Я судорожно сглотнула, застыв взглядом на обезьяне. Нет, не открывайте рот, не произносите звуки!

Но губы под черными усами зашевелились.

— Что Беатрисе не следует встречаться с Ирием. Он очень опасен.

— И ты мне ничего не сказала? — взорвался Келлан.

Я мысленно отгородилась от взрыва стеной.

— Но вы не объяснили почему! И в чем опасность!

Дух нахохлился и скривился, будто приспичило в туалет. Если честно, мне повезло уйти от Ирия. Будь он одет — оттащил бы сразу в участок. По дороге я исчезну, но получу нагоняй от Духа за то, что выставила напоказ колдовство. В лучшем случае. В худшем — лишусь способностей и жизни. Духи защищают служителей, однако если те косячат — наказывают, лишь бы не пострадали другие служители.

— Я не собираюсь объяснять, почему он опасен! Опасность в том, что он может раскрыть твою личность, если ты еще не поняла! — Дух гневно покосился на больной локоть, который я с опаской щупала. Страшно набух. — Потоки воздуха плохо курсируют, а я должен лечить тебя?

— Прошу прощения. Но ушибы — несчастный случай. А Ирий Нордли, даже если раскроет мою личность, что сделает? Обклеит моей физиономией все туннели в секторе? Толку? Я не выхожу из квартиры со своим родным лицом.

У Духа тихо заскрипели зубы. Вмешался Келлан:

— Ты так споришь, точно выбиваешь себе право сию секунду поскакать к нему!

— Угомонись! Я не самоубийца. Больше вообще не подойду близко к жертвам. А Ирий... К черту. Без «Бури» обойдемся.

Так безопаснее. Скорее сотрется из памяти сон. Дух остался доволен разговором и попросил скинуть одеяло. Вместе с ним я сняла чужой облик. Несколько минут Дух нашептывал над ушибами, гладил больную кожу, едва дотрагиваясь, и тревожно поглядывал в окно: белые хлопья тоскливо падали, сквозь них четко просвечивала соседняя высотка, а над ней алело рябое небо. Тучи? Слишком жидкие, чтобы спасти город от пекла.

Поначалу я наблюдала за монотонными движениями губ и рук Духа, но вскоре заклевала носом.

Разбудил вой сирены. Я подскочила, случайно оттолкнув обезьяну.

— Простите…

На небосклоне пожар. Раскаленный, разозленный дьявол поднимал голову — его дыхание беспощадно. Дьявола зовут Белое солнце.

Келлан выскочил в гостиную в трусах и отпустил плотные защитные жалюзи.

— Я готова, — сказала, но лишь потом ощупала локоть — почти не болел, припухлость спала и рука свободно двигалась.

— Еще не… Ладно, беги.

Не обувшись, я вылетела из квартиры. Внизу хлопало, стучало, по дому снова пронеслась сирена — сигнал к тому, чтобы запечатать окна специальными противопожарными жалюзи. Стекла из пуха не спасают от прямых лучей. Возможно, потому что тонковаты. Во всех квартирах на верхних этажах имелась комната на случай ясного дня с мощным кондиционером и эвакуационным люком. Туда отправился Келлан.

Пятьдесят лет назад седьмой сектор сгорел, половину людей спасли. А остальные сектора подгорают раз-два в год. Тушить пожары тяжело, когда воды мало и до верхних этажей добираться долго. При мне ничего не горело, но я всегда вылетала по первому зову Духа.

Почему он сегодня не отправил кого-то вместо меня? Опять ради того, чтобы служители, чего доброго, не столкнулись? За каждым закреплен определенный участок.

Воздух на крыше горячее, чем в духовке. Даже я тяжело дышала и мокла от пота, пока охватывала магическим взором потоки воздуха, что волнами то бежали, то плыли по небу, наперерез друг другу. На километры вдаль доставал мой взор — и там, где полыхал рассвет, потоки сбились в узел вихря. Я сложила пальцы в символ скорости и унеслась навстречу преисподней.