Внутренний огонь - Mut-Em-Enet

– Тебя сейчас только укусить хочется! – нахмурилась я.

– Так пошли в спальню и укусишь, до чего дотянешься.

– Никаких тебе спален, – я выставила руку вперед, – смотри, какой прыткий.

– Ну почему же, – он обнял меня, – я по тебе так соскучился.И попытался поцеловать.

Я почувствовала отчетливый запах спиртного.

– Бернард, ты пил? – посмотрела вопросительно.

– Чуточку для настроения, – он показал пальцами, как выглядит эта «чуточка».

– С ума сошел, – всполошилась я, – ты хочешь разом перечеркнуть все, что ты уже сделал?

– Не нуди, Мэг, ты делаешь из одной невинной рюмки целую проблему! Ну выпил немного, почти все пьют!

– Пьют, Берни, а не накачиваются до беспамятства и творят черти-что!

– Я что похож на того, кто мертвецки пьян? Не преувеличивай!

– Я знаю, что делать, тебе нужно сейчас отдохнуть и поспать! – я выдохнула.

– Ты так сильно хочешь в постель, Мэг? – он посмотрел исподлобья.

Все святые, только не это сейчас! Меня пронзил острый страх, казалось, каждый волосок на моей голове привстал, а коленки стали мелко дрожать. После событий последних суток, оказаться в постели с грубым мужем будет истинной карой за супружескую измену… Я боялась даже саму мысль, что Берни захочет от меня сегодня большего, чем просто совместный сон.

– Нет, спать ещё рано, ты прав! Сейчас пообещай мне, что ты не будешь добавлять!

– За кого ты меня понимаешь, – Бернард наигранно вытянулся, – это так – баловство, любимая! Предлагаю сейчас поужинать за бутылочкой хорошего вина. Ужин я приготовлю. Или можем заказать!

– Я, дорогой, сыта, но тебе точно необходимо поесть. Как кстати твоя сделка?

– О, все превосходно! Клиент своеобразный, но щедрый и.... Мэгги, радость моя, теперь мы обеспеченны до конца дней своих и ещё поколение после нам нуждаться не будет!

Только сухо улыбнулась. О деньгах я думала в последнюю очередь.

– И, – продолжил он, – как я уже говорил время подумать о пополнении в семье! Мне уже не 18 и хочется стабильности, тем более, что ты уходишь со сцены!

Он силой усадил меня на диван и стал живописать:

– У тебя будет много времени и на меня, и на малыша, если ты все же пожертвуешь своими танцами. Ты – балерина с мировым именем, но любую карьеру лучше завершать на пике. Уходить в расцвете и в памяти других остаться великой!

Он притянул меня к себе:

– Я хочу, чтобы ты больше уделяла времени семье, поэтому, Маргарет, с сегодняшнего дня ты перестаешь пить противозачаточные таблетки, мы завтра же идём к доктору-репродуктологу и постараемся завести ребенка.

А в кармане зажужал мобильный. Эй Джей, ну конечно! Я быстро ответила, слишком опасно переписываться сейчас.

– Что-то срочное? – Берни пытался заглянуть мне через плечо.

– Нет, спам какой-то, – спрятала мобильный.

Он прошёлся руками по моим ребрам.

– Работать над зачатием мы можем вот прямо сейчас!

– Нет! – вырвалось у меня.

– Не пойму, ты не хочешь ребенка или меня!

– Я не хочу бросать сцену, Берни!

– Думал, мы все решили и не вернёмся к такому разговору

– Это ты все решил за меня. И я хочу уйти!

– Мэг, ну ты что? – он взял мою руку и стал ее гладить. – Ты просто ещё отходишь от премьеры и это нервы...

– Хватит прикидываться, ты все понимаешь, и я абсолютно серьезно, я хочу развод!

– Дорогая, не принимай поспешных решений! Какой развод? – он ухмыльнулся. – Я же тебя так люблю и отпускать не собираюсь!

– Это как? Будешь удерживать меня силой? На цепи держать и к скале, примером, прикуешь?

– Ты – моя жена, и этот статус не изменится! – в его голосе появились нотки угрозы. – Никакого развода тебе не будет!

Его глаза горели и, казалось, если бы мог, он бы прожёг во мне дыру.

– Бернард, мы же – взрослые цивилизованные люди, зачем причинять боль и обманывать себя и друг друга!

– А и не обманываю никого, я не хочу разводиться и мне не больно!

– Это хорошо, – отвернулась я, – главное, что тебя все устраивает!

Стало безумно обидно. Оказывается, в нашем браке только одному человеку должно быть хорошо! Так пусть один в нем и остаётся, я этого и хочу в сущности.

– Мне надоело притворяться! Я хочу уйти, отпусти меня, пожалуйста!

Он схватил меня за плечи и прижал к спинке дивана:

– Куда ты собралась, малышка? Неужели тебе так плохо со мной? Я знаю, что ты уже давно меня не любишь и не хочешь, надеялся, ты сохранила хотя бы каплю уважения ко мне, но и его, как я погляжу, уже нет.

Он слегка меня тряхнул.

– Берни, поверь, так буде всем лучше...

Не договорила, он сжал мое лицо ладонями и принялся кусать мои губы с диким остервенением.

Боль от этого неистового полупоцелуя-полунаказания сковала мое тело стальным обручем. Я даже сопротивляться не смогла, а позволила меня истязать. А когда ощутила металлический привкус на губах все-таки попыталась протестовать

– Да прекрати же ты наконец, мне адски больно, и, по-моему, тебе даже нравится, когда я вся сжимаюсь от твоих ласк, которым позавидовал бы самый опытный палач.

– А я считаю, тебе нравится,– и он вцепился в мое запястье заводя руку мне за голову, – скажи, что тебе нравится!

Он буквально шипел мне в лицо.

– Мне не приятно! – сквозь зубы процедила я.

– Потерпи, и болезненные ощущения перейдут в сладкое возбуждение, – он прошептал мне на ухо и его губы опустились на мою шею, а зубы вцепились в нежную тонкую кожу.

– Я так тебя люблю, Маргарет, что готов перегрызть тебе сейчас горло, лишь бы ты не уходила и всегда была только моей.

– Остановись, Берни, я не хочу всего этого! И я... – захлёбывалась, – я уже не люблю тебя!

Он моментально поднял на меня полный непонимания взгляд:

– А ты думаешь, я не понял, да ты меня никогда не любила, Мэг, просто поддалась на мои уговоры и вышла замуж. Я же не дурак. Я наоборот тебя безумно люблю, и прощаю тебе такое безразличие, но отпустить... Нет, этого не будет! А я тебе скажу, как будет с наибольшей вероятностью: ты перебесишься и родишь мне ребенка.

Он взял меня за подбородок:

– Ты, Маргарет Кроули, перед Богом и людьми поклялась быть со мной, и ты останешься. Пока я сам не решу, что тебе пора.

Все мое тело била мелкая дрожь, пальцы занемели, искусанная кожа пекла, но ещё больше меня выжигало изнутри, от безысходности, распирающего гнева и отчаяния.