Наказание - Джейн Генри

А. Хороший ход. Но она все еще упускает часть головоломки.

— Ммм. Когда кто-то делает выбор, который может подвергнуть его опасности, иногда единственный вариант — обеспечить его безопасность, взяв контроль. Ты должна это понимать, — я бросаю на нее взгляд, сворачивая с шоссе и направляясь к складу. — Твои родители отправили тебя в школу-интернат по этой причине, не так ли?

Они отправили ее в школу-интернат, потому что она была опасна для себя и окружающих. Отправили в место с жесткими правилами и авторитарной структурой, пытаясь дать ей руководство и контроль, в которых она нуждалась. Как и большинство попыток обуздать непокорность, это не сработало.

— Ты не знаешь обо мне ни единой вещи, — шипит она.

— Успокойся. Мы продолжим этот разговор позже. Сейчас у нас есть дело.

Уединенный склад мрачен и полон теней. Здесь только одна машина — Михаила. Я знаю, что Никко, Михаил и Лев ждут нас внутри.

Я не хочу, чтобы она видела, что мне придется сделать, но у меня нет выбора. Единственный путь вперед — пройти через это.

Лидия колеблется, увидев тяжелую железную дверь и тусклое освещение.

— Что, если я пообещаю остаться здесь? Ты можешь запереть двери или… или что-то в этом роде.

Качаю головой.

— Нет. Я не буду рисковать, и ты должна понимать, что на кону. — Когда мы доходим до двери, поворачиваюсь к ней и кладу руки на плечи. Большими пальцами слегка массирую их, не отрывая взгляда. — Эти люди владеют информацией, которая нам необходима. Они не отдадут ее добровольно. Возможно, даже готовы умереть, но не раскрыть ее. Но мы должны ее получить. Жизнь твоей матери и твоя собственная жизнь под угрозой. Нам нужно узнать, что они замышляют. Я хочу, чтобы ты осознала серьезность ситуации. Ты пока не хочешь признавать, но Тимур Юдин — злой человек, который хотел тебя убить. Его нет в наших руках, и мы не остановимся, пока не найдем.

Дверь открывается, петли скрипят, и дыхание Лидии прерывается. Я инстинктивно хватаю ее за руку. Рука кажется маленькой и теплой в моей, и мое сердце наполняется решимостью.

Я буду защищать Лидию, чего бы это ни стоило. Неважно, какой ценой.

Быстро оцениваю обстановку. Михаил стоит в углу комнаты, руки на бедрах. Несколько мужчин, связанных и с кляпами во рту, сидят на складных стульях, избитые. Никко одет только в футболку. Его волосы слиплись от пота, а кулаки покрыты кровью. Лев стоит перед одним из мужчин, бесстрастно глядя на него. В его крепких руках — бейсбольная бита.

Лидия сдерживает вздох.

— Боже, — шепчет она. — Виктор.

Я сжимаю ее руку.

— Все будет хорошо. Ты сильная женщина. Помни, кто они. Они — отбросы, недостойные даже твоей подошвы.

Ее глаза расширяются, она смотрит на меня. Облизывает губы и наконец кивает.

— Хорошо.

— Вот. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Ты увидишь, как я сделаю что-то ужасное, Лидия, и не стану притворяться, что это не так. Ты останешься здесь. Будешь наблюдать за мной, и с тобой все будет в порядке, — она кивает. Я наклоняюсь ближе. — Тебя воспитал Петр Иванов. Ты видела такое, чего ни одна женщина не должна видеть. — Я знаю это. Был рядом в некоторых из этих моментов, хотя она пока об этом не знает. — И вот ты здесь. Сильная. Ты — выжившая, Лидия. Настоящая выжившая.

— Откуда ты это знаешь?

— Увидишь.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку. Прикосновение ее кожи к моей зажигает во мне огонь. Ярость течет по венам, как раскаленная лава. Я убью этих ублюдков, и она будет наблюдать за этим.

Я готов.

Запираю дверь изнутри, подчеркивая замкнутость и серьезность ситуации. Затем поворачиваюсь к ним.

— Что выяснили?

— Абсолютно ничего, — говорит Никко.

— Не совсем так, — возражает Лев, качая головой. Он кивает на того, кто сидит в середине. — У этого есть слабость к Лидии. У меня есть видео, где он за ней следит. Даже нашел записи, которые он сделал с ней...

— Хватит, — я глубоко вдыхаю через нос и медленно выдыхаю. Мне не нужно слышать о ней и Тимуре Юдине. Мое дыхание тяжелое, ярость медленно кипит. — Ты хочешь сказать, что он обычный маньяк?

— О, да, — говорит Лев, сжимая челюсть. Видно, что он хочет избить этого типа за меня, но не станет, а оставит это мне. — Поймал его, когда он дрочил на видео.

Мать твою.

Я стою перед ними, оцениваю каждого по очереди. Один из них уже сломлен, слезы текут по его лицу, а я даже не прикоснулся к нему. То, что сделали Лев и Никко, было лишь прелюдией — предупреждением перед бурей. Их страх ощутим. Они понимают, что это их конец, и если они не будут сотрудничать, то умрут прямо здесь.

Делаю шаг вперед.

— Так вы готовы умереть за свое дело? — спрашиваю я, поглаживая подбородок. — Вы понимаете, что если не станете сотрудничать, то больше не увидите свет?

Никакого ответа.

Медленно подхожу к тому, кто выглядит наиболее испуганным. Наклоняюсь и шепчу ему на ухо все, что сделаю с ним прямо здесь и сейчас, если он не станет сотрудничать. Мужчина закрывает глаза, и слезы катятся по его щекам.

Я остаюсь равнодушным, но Михаил хочет подчеркнуть это.

— Помни, они верны человеку, который уничтожит ее, Виктор. Помни, кто они.

Мои братья любят... напоминать мне о подлости тех, кого я наказываю. Это помогает.

Протягиваю руку и хватаю подбородок мужчины передо мной. Он в ужасе, но мне плевать.

Я щелкаю пальцами, и Лев передает мне бейсбольную биту.

— Начнем медленно. Ты скажешь мне, где твой лидер, или я сломаю тебе оба колена этой битой. Ясно?

Он мотает головой из стороны в сторону.

— Я не могу! Я не знаю!

— Знает, — рычит Никко. — Он врет.

Резко бью битой по одному колену. Кость трескается. Он кричит, умоляя о пощаде, но здесь ее не будет. Лидия сдерживает крик.

Хорошая девочка.

Другой человек, ублюдок, который осквернил Лидию, получит особое обращение. Он смотрит на меня, бросая мне вызов прикоснуться к нему.

— Скажи мне. Где он?

Человек рядом с ним ругает его по-русски,