Гадкий лебедь для босса - Анастасия Бельская

Аврора

Я не знаю, что происходит, но в следующий момент просто ощущаю, как мое тело приподнимают, и вынимают из-под Костика.

В шоке поворачиваю голову, смотрю на злющее лицо Макса — и, как в фильме, мир будто замедляется на пару секунд вокруг нас.

Ну у меня точно.

Он… Ревнует? Увидел меня с другим и осознал, что на самом деле именно я ему нужна? Сейчас он возьмет меня на руки, и умчит вдаль, подальше от всех, где будет целовать и признаваться в своей вечной, незамутненной любви…

Из фантазий меня выдергивает вполне себе реальный грозный оклик:

— Эй!!!

Костик поднимается в полный рост, поигрывая мышцами, и делает шаг к Максу. Ну да, силы ему не занимать, это только с сообразительностью напряги…

— А ну верни мою невесту на место! — рыкает Костя, а Ксения за моей спиной вторит примерно то же.

— Макс, ты что! Положи эту назад!

Но меня лишь крепче притискивают к твердому боку, и я дивлюсь спокойствию босса, на которого нападают со всех сторон.

— Она еще не дала свое согласие, — твердо оглашает Орлов на весь ресторан, и я от стыда готова провалиться сквозь землю.

Зато Костик замирает, и изумленно глядит на нас.

— И правда, — чешет затылок друг, — просто вопрос казался уже решенным. Так что, Ави, пойдешь за меня?

Он поигрывает в мою сторону бровями, явно думая, что это просто формальность. Я снова ощущаю, как надо мной сгущаются тучи, но прежде чем они сгустились окончательно, в дело снова вступает Орлов.

— А вам не кажется, что момент уже упущен? — он выразительно кивает на посетителей в ресторане, что наблюдают за разыгравшимся представлением, — к тому же, к нам уже спешит администратор, чтоб вежливо попросить «на выход». Думаю этот разговор вполне можно отложить до лучших времен, а пока…

Он подхватывает под руку оторопевшую меня, и ведет на выход. Пока Костик отходит от шока, и расплачивается, мы замираем у красивых прозрачных дверей в ресторан, и смотрим друг на друга.

Точнее, я робко смотрю снизу вверх, а Орлов буквально сверлит меня взглядом.

— Замуж? — резко роняет он, будто каждое слово сейчас для него стоит усилий, — серьезно, малая?

Я открываю рот, собираясь ответить, но сзади уже налетают Станиславский с Ксенией, и последняя виснет на локте моего босса.

Моего босса!

— Макс! — капризно произносит она, так, что даже стоящий рядом брат слегка морщиться, — мы пойдем, наконец, кушать? Сколько можно нянчится с этой… С этой!

— Это — мой секретарь, Аврора Владиславовна, — цедит Орлов, ни на секунду не отрывая от меня взгляда, и вытаскивая свой локоть из цепких пальчиков, — и без нее мы наши переговоры начать не можем.

— Чего? — это уже Костик, что оплатил счет, и теперь уверенно встает рядом со мной, поигрывая мышцами, — у Ави выходной, и у нас праздник, ваще-то. Мы — домой.

Кажется, в этот момент Костя переступил какой-то рубеж, называемый «Максимовым терпением». Мой начальник хмурится, затем делает шаг вперед — и оказывается посередине крыльца, ровно между Станиславскими и нами.

— Значит так, — удивительно, но сейчас его бешенство направлено не на меня, — мне на переговорах нужен секретарь. Я хотел вызвать Елену, но раз уж Аврора так удачно сейчас здесь… И ужин вы, вроде как, закончили, — он выразительно оглядывается на наш убранный стол, — поэтому я предлагаю Авроре помочь мне обсудить сделку, за хорошую премию, разумеется. Что скажете?

Теперь он уже переводит взгляд на меня, и будто говорит этим безмолвно, но весьма красноречиво: «Только попробуй отказаться».

А я…

Я знаю, что у меня выходной. Знаю, что запросто могу «сделать ручкой», и уехать на стареньком акценте Костика домой. Мне не нужны ни премия, ни быть на хорошем счету у босса.

Но я смотрю на друга, который в изумлении ждет моего ответа, на хмурого Максима — и понимаю, чего мне хочется, а чего нет.

А еще предложение Орлова подарит мне пару лишних часов перед непростым разговором.

— Кость, езжай домой, — малодушно прошу я, обхватывая ладонями широкий локоть друга, как всегда делала в школе, — давай завтра созвонимся, хорошо?

Даже его не слишком развитой сообразительности хватает понять, что все идет не по плану. Он хмурится, но не от злости, а скорее от растерянности, и наклоняется ко мне.

— Я сделал что-то не так?