Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

— Вот так-то лучше, — его голос прозвучал прямо у моего уха, и я почувствовала, как вибрирует его грудная клетка. — Теперь держись крепче.

Прежде чем я успела что-либо сказать, понять, осознать, он перекинул меня через плечо, усадив к себе на спину, как ребёнка. Мои ноги инстинктивно обхватили его по бокам, руки впились в его плечи. — Крепче! — скомандовал он.

Мы набирали высоту.

Это не было похоже ни на что, что я могла себе представить. Не плавный подъём, а мощный, стремительный рывок вверх, когда его крылья с громким, упругим хлопком распрямились и ударили по воздуху. Ветер, который до этого лишь свистел, теперь оглушительно заревел в ушах, вырывая из груди крик, который я даже не поняла — был ли это крик ужаса или восторга.

Я прижалась лицом к его спине, к тёплой ткани его плащя, чувствуя, как под ней играют мышцы, как синхронно работают могучие крылья. Через тонкую ткань я ощущала и их основание — гладкую, горячую кожу, переходящую в нечто невероятное. Я рискнула приоткрыть глаза и наклонилась чуть в сторону, чтобы увидеть.

Крылья. Настоящие. Огромные, больше его самого в размахе. Основание — кожистое, как у дракона из старинных гравюр, с тонким узором из темных прожилок и едва заметными переливающимися чешуйками у самых плеч. Но дальше, от середины и до самых кончиков. Черные, как сама ночь. Лунный свет ловил их, и они вспыхивали холодным, таинственным сиянием, как крылья ночной бабочки, но в тысячу раз мощнее.

Страх, сначала сковывающий, начал отступать, сменяясь потрясающим, дух захватывающим чувством свободы. Мы набирали высоту, и под нами поплыл мой дом — крошечный, игрушечный, укутанный в снежное покрывало. Потом поля, прочерченные тёмными линиями изгородей. Лес, превратившийся в бархатистое тёмное пятно, усеянное бриллиантовыми искорками снега на макушках елей.

— Смотри, — его голос донёсся сквозь рёв ветра, негромкий, но чёткий.

Я осмелилась поднять голову. Мы летели над замёрзшим прудом на краю наших владений. Лунный свет падал на идеально ровную, зеркальную поверхность льда, и она сияла, как огромный отполированный сапфир, вставленный в оправу из черного бархата леса. Снег на полях переливался миллиардами крошечных звёздочек. Весь мир внизу был безмолвным, чистым, прекрасным и… бесконечно далёким. Все мои проблемы, закон о браке, давление родителей, боль отказа — всё это осталось там, внизу, в этих крошечных домиках. Здесь, в небе, было только покачивание мощных крыльев, тёплая спина, режущий щёки холод и невероятное, щемящее чувство вростора.

Я не знала, сколько мы летели. Время потеряло смысл. Я просто была. Существовала в этом полёте, чувствуя, как что-то внутри, скованное и перемороженное, начинает потихоньку оттаивать.

Постепенно он начал снижаться, сделав широкий, плавный круг. Под нами снова проплыли огоньки поместья. Он направился к небольшой заснеженной поляне у опушки леса, недалеко от дома, и мягко, почти бесшумно приземлился, слегка присев на одно колено, чтобы смягчить удар. Крылья сложились за его спиной с мягким шелестом, похожим на падение тяжёлого шёлка.

Мои ноги подкосились, едва коснувшись земли. Я отступила на шаг, всё ещё держась за его плечо, чтобы не упасть. Мир вокруг качался, земля под ногами казалась неестественно твёрдой и неподвижной. Он выпрямился, повернулся ко мне. Его лицо было оживлённым, с румянцем на скулах от холода и полёта, глаза горели.

— Ну что? — спросил он. — Всё ещё думаешь, что не можешь?

Я молчала, переводя дыхание, пытаясь собрать в кучу свои разлетевшиеся мысли и чувства.

— Хлоя, — его голос стал серьёзным. Он сделал шаг ко мне, взял мои холодные руки в свои. — Вернись. В замок. Прими предложение отца. Прошу, я не хочу потерять тебя навсегда, просто останься в моей жизни…

Я потянула руки, пытаясь высвободиться, но он не отпускал. — Я не могу. Я уже говорила почему. Это не моё место. Там Кассандра. Там…

— Там я, — перебил он резко. — Там возможность научиться контролировать свою силу так, как тебе никогда не смогут научить здесь. Там защита от закона, от сплетен, от любых «уважаемых бородачей». Там… — он замолчал, его пальцы сжали мои чуть сильнее. — Там я буду рядом. Всегда. Я помогу тебе. Во всём. С уроками, с интригами, с этой всей придворной мишурой. Ты не будешь одна.

В его словах была такая жгучая, неотступная искренность, что у меня перехватило дыхание. Он предлагал не просто должность. Он предлагал сделку. Его защиту, его поддержку, его присутствие — в обмен на моё возвращение в тот самый мир, от которого я бежала.

— Мне страшно, — призналась я шёпотом, наконец вырвав правду, которую боялась сказать даже самой себе. — Я боюсь не справиться. Боюсь этой силы в себе. Боюсь, что снова всё испорчу. Там, на людях…

— Всем страшно начинать что-то новое, — сказал он просто, без пафоса. — Особенно когда это что-то — ты сама. Но страх, плохой советчик. Он заставил тебя отказаться от меня. Он заставил тебя отказаться от короны. Не дай ему украсть у тебя и это. Шанс стать той, кем ты должна быть.

Я смотрела на него, на его лицо, освещённое луной, на его тёмные крылья, мягко шевелящиеся за спиной. Думала о кошмаре, о ледяной пустыне, которую я создала во сне. О том, как едва не потеряла контроль сегодня в своей комнате. Он был прав. Здесь, в тишине поместья, я могла только гасить вспышки. Чтобы по-настоящему научиться владеть даром, чтобы не бояться его, нужны были учителя. Сильные учителя. И… защита. Та самая защита, которую могла дать только корона.

Это был разумный, практичный выход. И в то же время — шаг в пропасть. Возвращение туда, где всё напоминало о боли. Но теперь, с его обещанием быть рядом… это казалось не такой уж страшной пропастью.

Я медленно, очень медленно кивнула. — Хорошо, — прошептала я. — Я… я согласна. Вернусь. Попробую.

Что-то дрогнуло в его лице. Какая-то невероятная, сдержанная напряжённость ушла из его плеч. Он не сказал ни слова. Просто потянул меня к себе и крепко, почти до боли, обнял. Его крылья сомкнулись вокруг нас, создавая тёплый, тёмный шатёр, отгораживающий от всего мира. Я почувствовала тепло его тела, запах ночного ветра, кожи и чего-то ещё, неуловимого и дикого. Моё сердце бешено заколотилось. Но руки оставались опущенными вдоль тела. Я не обняла его в ответ. Не могла. Этот шаг был