Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

Он, кажется, понял. Он не стал настаивать. Просто опустил голову и очень мягко, тепло поцеловал меня в лоб. Его губы были тёплыми на моей холодной коже. — Тогда спи, принцесса, — сказал он тихо, почти нежно. — Высыпайся. Завтра… завтра начнётся новая жизнь.

Он отпустил меня, отступил на шаг. Его крылья расправились. Он посмотрел на меня ещё мгновение, его глаза в темноте казались совсем чёрными, бездонными. Потом он оттолкнулся от земли, мощный взмах крыльев поднял облако снежной пыли, и взмыл в ночное небо, быстро превратившись в тёмный силуэт на фоне луны, а затем и вовсе растворившись в темноте.

Я стояла одна на заснеженной поляне, дрожа от холода и переполняющих эмоций. На лбу всё ещё горело место поцелуя. В ушах стоял гул ветра и память о свисте крыльев. В груди, под рёбрами, поселилось странное, тёплое и тревожное чувство. Я только что согласилась на аванттуру, по сравнению с которой мой побег в замок казался детской прогулкой. Я вернулась к началу, но уже другой. И на этот раз я не буду отступать.

Я посмотрела на тёмное небо, где он исчез.

Глава 20 "Разве принц должен..."

Утро было неестественно ярким. Солнце, долгое время скрывавшееся за серыми тучами, вдруг выкатилось на безоблачное небо и принялось безжалостно отражаться от бесконечных снегов, заливая мою комнату слепящим, холодным светом. Оно словно издевалось над настроением.

Родители сияли от новости, которую я рассказала за завтраком. Мать суетилась, укладывая в дорожный сундук не только необходимые вещи, но и десятки мелочей — любимую шаль, баночку мёда из нашего сада, засушенные цветы «на счастье». Её глаза блестели, и на щеках играл румянец. Отец, обычно сдержанный, похлопал меня по плечу так, что я чуть не споткнулась.

— Молодец, дочка. Мудрое решение. Это честь для нашего рода. И твой долг перед короной, — говорил он, и в его голосе звучало глубокое, неподдельное удовлетворение.

Их радость обжигала. Она была искренней, тёплой, и от этого становилось только тяжелее. Я пила чай, глотая вместе с ним комок в горле. Они так рады, что я уезжаю. Мысль, несправедливая и эгоистичная, упрямо крутилась в голове. Разве так должны радоваться родители, провожая дочь из дома?

Я была подавлена. Этот восторг, эта суета — всё это казалось спектаклем, в котором я играла главную роль, не зная текста. Я механически помогала матери складывать платья, кивала на наставления отца, но внутри была пустота, лишь изредка пронзаемая острыми уколами паники. А что, если король передумал? Что если это была лишь любезность, а теперь, увидев моё согласие, он найдёт причину отказать? Что если Ричард… Я не давала себе додумать эту мысль.

Когда во дворе заскрипели полозья и раздался цокот копыт, сердце ёкнуло. Я подошла к окну. Во двор, запорошенный свежим снегом, въехала королевская карета. Не та, роскошная и вычурная, в которой он приезжал с визитами, а более строгая, тёмно-синяя, с золотым гербом на дверце. Её сопровождало всего двое всадников в синих плащах.

Прощание было быстрым. Мать, наконец, расплакалась, прижав меня к себе. Отец обнял крепко, по-мужски, и прошептал на ухо: «Держись, Хлоя. И помни — дом твой всегда здесь». Эти слова чуть не растрогали меня до слёз, но я лишь кивнула, боясь, что голос подведёт.

Я села в карету. Кожаные сиденья были холодными. Дверца закрылась, отсекая меня от родного крыльца, от лиц родителей, машущих рукой. Карета тронулась, мягко покачиваясь на ухабах. Я прижалась лбом к ледяному стеклу, глядя, как знакомые очертания поместья уменьшаются, скрываются за деревьями.

Паника, тихая и липкая, начала заполнять карету вместе с сумеречным холодком. Это ошибка. Я не справлюсь. Они все увидят, что я самозванка. Король пожалеет о своём предложении. Ричарду будет стыдно за меня. Картины будущих унижений сменяли одна другую. Я представляла холодные взгляды придворных, насмешки Кассандры, разочарование в глазах короля…

Дорога казалась бесконечной. Когда наконец впереди показались знакомые башни замка, пальцы уже онемели от того, как сильно я вцепилась в складки платья.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы выйти и встретить лицо какого-нибудь важного дворецкого или, того хуже, стражника с неприветливым видом.

Дверца открылась. Но не слугой.

На снегу, залитом зимним солнцем, стоял Ричард. Без парадного мундира, в простом тёмно-сером дублете и сапогах, руки за спиной. На его лице играла та самая, немного хищная, но на этот раз несомненно радостная улыбка. Увидев меня, его глаза вспыхнули, и он сделал шаг вперёд.

— Вовремя. Добро пожаловать обратно, графиня.

Вся моя паника, все чёрные мысли разбились об эту улыбку и этот тон. Воздух снова наполнился лёгкими. Я выбралась из кареты, чуть пошатываясь от долгого сидения. — Слуги занесут твои вещи в твои покои. В восточном крыле, как и договаривались. А пока у меня для тебя есть кое-что поинтереснее.

Он предложил руку. Я, всё ещё ошеломлённая, автоматически приняла её. — Куда? — спросила я, озираясь. Двор был пустынен, если не считать пары стражников у входа и слуг, уже выгружавших мой скромный сундук. — Познакомлю с теми, кто будет делать из тебя Королевского Мага. Вернее, учить тебя основам, — пояснил он, ведя меня не к главному входу, а к боковой арке, ведущей, судя по всему, в глубь замковых строений.

— Разве принц должен лично заниматься… устройством магов? — не удержалась я. Меня всё ещё сбивало с толку его непринуждённое, почти домашнее поведение.

Он обернулся ко мне, и улыбка стала немного шире, с знакомой искоркой озорства. — Обычно — нет. Но это была моя инициатива. Мой личный проект, если угодно. Отец одобрил, но детали я взял на себя. Так что, — он толкнул тяжёлую дубовую дверь, и мы вошли в длинный, слабо освещённый коридор, пахнущий старой пылью, — считай, что у тебя есть личный покровитель при дворе. Неплохо для начала, да?

Мы прошли по лабиринту переходов, спустились по винтовой лестнице и очутились перед ещё одной дверью, на этот раз простой, дубовой. Ричард постучал, выдержал паузу и вошёл.

Комната, в которую мы попали, была просторной, но совершенно не похожей на парадные залы. Это была лаборатория, мастерская и библиотека в одном лице. Высокие потолки терялись в полумраке, стены были заставлены стеллажами до самого верха. На них в строгом порядке,