Беременна по ошибке - Адалин Черно

Меня начинает трясти. Я представляю классическую пресс-конференцию: высокие столы и стулья, микрофоны, куча журналистов, выкрикивающих вопросы со своих мест. Мне приходилось участвовать в таком всего один раз, когда наша компания выиграла тендер. Я боялась, что меня разнесут в пух и прах, но все прошло отлично. Я была собрала и уверена в своих силах, как и в том, что мы выиграли честно и законно. Мне все еще жутко от того резонанса, ведь мы обставили компанию, которая была на рынке больше пятнадцати лет. А сейчас мне предстоит дать интервью о тройничке, в который я попала по чистой случайности.

— Я не могу, — произношу, энергично мотая головой.

— Мила, — он перехватывает мою руку и крепко сжимает. — Это единственный выход остаться на плаву нашим компаниям. Моя будет работать в любом случае. Да, с убытками, но будет, а твоя? Я не уверен, потому что множество контрактов придется отложить, отменить, вернуть деньги.

— Зачем замужество, конференция, что это даст?

— Мы расскажем о том, как это было. Без подробностей. Я скажу, что влюбился в тебя, а ты не могла меня простить все это время. И только сейчас мы, наконец, поняли, насколько дороги друг другу.

— И что это даст? Нас оставят в покое?

— Не сразу, но оставят. Мы семейная пара, ну с кем не бывает, к тому же, эта встреча позволила нам быть вместе.

Я не смогу быть такой искренней, как он сейчас. Я вообще не уверена, что это что-то даст. Но вместе с тем, я понимаю, что слишком далека от скандалов и сплетен, я не подписана на инстаграм многих блогеров, не смотрю передачи Малахова, чтобы понимать, как это работает.

— Ты уверен, что это поможет?

— Мила, мы же никого не убивали. Мы просто развлеклись, ты, будучи девушкой Дмитрия Лебедева, полностью доверилась ему, а я, будучи любителем таких развлечений, не отказался. Мы встретили друг друга, а жена Димы разозлилась и обнародовала снимки, которые делал Дима.

— То есть мы выставим виновным Диму?

— У нас нет выхода.

— Ты представляешь, какой резонанс это все вызовет? — спрашиваю у него, понимая, что пресс-конференция это уже серьезно, к тому же ее будут показывать, скорее всего, в онлайн-трансляции.

— Огромный. Но мы сможем уговорить партнеров не разрывать с нами контракт. Мы будем семейной парой в ожидании ребенка. Нас должны будут оставить в покое.

Я соглашаюсь с ним. То, что я беременна, может положительно повлиять на журналистов и людей. Мы станем семейной парой, к нам не будет никаких претензий, он прав, мы же не убийство совершили, что плохого в том, что происходит между семейной парой? Да, кому-то это покажется аморальным, другие будут думать, что я неправа, но больше всего внимание падет на Диму и его жену. После того, как мы честно все расскажем, а они останутся в тени, все дальнейшее преследование достанется им.

Выход, который предлагает Давид, идеальный. Я понимаю, что это действительно сработает, но не могу себя заставить ответить согласием. Это означает, что мы станем мужем и женой. Семейной парой. Нам придется жить вместе, ходить в рестораны, показываться на приемах и играть в счастливую семью, потому что в ближайшие полгода за нами будут следить. И малейший проступок можно будет трактовать, как обман. Готова ли я к этому? Не уверена.

— Ну, что скажешь?

Давид не дает мне подумать, давит, смотрит на меня так, что я теряюсь и лишь мотаю головой.

— Я не знаю. Послушай, я не могу просто взять и ответить “да”, поставить свою роспись и обо всем забыть. Я…

Замолкаю, решая не говорить ему, что не могу простить. Это так банально и глупо, но каждый раз, когда мужчина находится рядом я думаю лишь о том, как это все было. Понимаю, что все еще не видела снимков. Мне страшно оттого, что я могу там увидеть, ужасно от возможности осознать, как это все было.

— Не можешь меня простить, да?

Я удивленно вскидываю на него взгляд. Он понял?

— Я же вижу, Мила. Тебе смотреть на меня сложно. Ты взгляды прячешь же не просто так? — он жестко усмехается. — Я не мастак говорить, мне не двадцать, чтобы ползать в ногах и бросаться громкими фразами. Я предлагаю тебе выход, какой есть. И я говорил, что виноват. Принимать мое предложение или нет, решать тебе. Что касается ребенка. Я хочу сделать тест ДНК, если ты не согласишься стать моей женой. Я хочу присутствовать в жизни своего малыша, нравится тебе это или нет.

Мне нечего ему ответить. По поводу ребенка я давно решила, что соглашусь, позволив ему присутствовать в его жизни и быть отцом. Я просто не имею права отобрать у него сына лишь потому, что мой бывший парень мудак. Как понимаю и то, что Давида не за что прощать. Он согласился потому, что любил такие развлечения, не зная, что мужчина, с которым он договаривался, ничего не рассказал партнерше. Знаю, что Давид не виноват, но не могу выбросить из головы мысль о том, что случилось. Это тяготит меня.

— Подумай и дай мне ответ. Не тяни, потому что у нас мало времени и журналисты, рано или поздно, потребуют ответов. Волна только накрывает, но будет еще хуже, если мы будем отмалчиваться.

Давид уходит, а я остаюсь в доме одна. Машинально готовлю обед к приходу Маришки, на вопрос Светочки о моем отсутствии говорю, что буду только на следующей неделе и прошу назначить на мое место одного из директоров.

— Вышли мне документы о назначении на почту, я подпишу и отправлю тебе обратно, ладно?

— Да, конечно. Мила Олеговна, — зовет секретарша, когда я уже собираюсь положить трубку. — Все будет в порядке, слышите? Мы не дадим вас в обиду.

— Спасибо, Свет.

Мне так отчаянно нужна чья-то поддержка, теплые слова и понимание, что я сама не осознаю этого. После слов Светы по моим щекам стекает пара одиноких слезинок и мне трудно прийти в себя и успокоиться, хотя понимаю, что это просто необходимо сделать. Я не знаю, как быть и не могу принять решение.

Дочь приходит домой после обеда. Не расстроенная, что немаловажно. Она, так же, как и раньше, улыбается и садится за стол.

— Как прошел день? — осторожно спрашиваю ее.

— Все нормально, мамуль, никто меня не донимал.

Дочка понимает меня с полуслова, и я киваю. Пока она ест, я смотрю за ней и понимаю, что если не донимали сегодня, не означает, что не будут завтра. Она единственная, ради кого нужно все это сделать, поэтому я сажусь напротив, складываю руки на столе и произношу:

— Малыш… я выхожу замуж за отца Глеба.