Моя лучшая роль - Стеффи Ли

— Нашла в инстаграм твоей сестры. Она ведь ее единственная подруга. А через Элизабет уже вышла на нее.

— У тебя есть инста Элизабет?

— У меня есть все, что связано с тобой, мой мальчик. — самодовольно произносит она. — Слушай, а у нее неплохой типаж. Может и талант есть?

— Нет. — отрезаю.

— Бездарна?

— Нет. Никакого актерства для Хлои.

— Посмотрите, как он заговорил. Ты трахал Томпсон — и она актриса. И, кстати, твоя Эмилия, тоже актриса. Или ты про нее, наконец, забыл?

А ведь правда. Только сейчас осознал, что целую неделю не прокручивал в голове Эмилию…

— Угадала? — весело подмигивает мне, но я не отвечаю, а только улыбаюсь.

— Ох уж эта твоя улыбка кота. Уверена, девочка твоя уже извелась вся. Трахни ее, я полностью одобряю твой поступок. Чего так смотришь, ты ведь именно это хотел услышать? — она подносит бокал к губам, чуть приподнимая, давая понять, пьет в честь действа.

— Ей нравится какой-то парень из университета. — спокойно отвечаю, хотя выдавить из себя эти слова оказывается непростым занятием. И мой агент прыскает и взрывается еще одним приступом смеха. Пара, помпезно сидящая вся в белом, не одобряет поведения Хелен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И за неделю ты не охмурил ее?

— Я ее подростковая фантазия. И только. А наняли меня обучать как раз-таки из-за этого Джорджа, — сладкий и от этого мерзкий вкус сока оказывается во рту. — Про которого она не забывает упомянуть каждый день. Я же играю роль холодного и сурового наставника.

— А ты, смотрю, злишься. — Хелен, настолько довольную разговором, я, признаться, видел давно.

— Потому что, блядь, я каждый день заставляю ее играть влюбленность в меня и соблазнять меня! А она вчера, когда мы чуть не поцеловались, ляпнула «А Джордж любит рисовать.». Какой нахрен, Джордж? — ярость снова разрастается во мне, стоит вспомнить. — Еще ни одна женщина не говорила мне такого, когда мои губы были в паре сантиметров от нее.

— Да… — моя собеседница облокачивается на стул и в задумчивости подносит руки к губам — Она прекрасна! Но, как жаль… и правда бездарна, раз даже влюбленность в тебя не может сыграть. Но странно, ты же актер ее…

— Может.

— Таак… — поддается вперед. — Смотрит влюбленным взглядом?

— Да. — глухо говорю я. — Хелен, мать его. Я не знаю, что это. Когда она смотрит, нет никого кроме меня для нее. Но говорит…

— В какие моменты она это говорит? Не тогда ли, когда у вас искры или, как вчера, назревающий поцелуй?

Быстро пробегаюсь по всем ее упоминаниям этого убогого Джорджа.

— Похоже.

— Тогда трахни ее, даже если она будет пятиться от тебя с тетрадкой-оберегом, в которой на всех страницах выведено имя «Джордж» и обведено сердечками. Мы совсем забыли о твоей сестре. А она бы не пустила тебя близко к подруге без должного урока.

— Ты думаешь… — а ведь правда, как я сам не подумал. Был занят…

— Уверена. Ты слишком часто думал о сексе с ней и упустил важную деталь. Может, этот Джордж девочке вовсе не нравится. Мне именно так и кажется. А он создан для того, чтобы держать тебя, нашего расхищающего женские трусики, красавчика, подальше. Плюс тебе самому отведена роль незаинтересованного наставника. А ведь ты ко всем своим ролям подходишь вдумчиво и серьезно. Не задумывался, почему?

— Хелен.

— Не благодари. Трахнуть ее вне дома я тебе запрещаю. После статьи Томпсон, которая отчего-то столько тянет, это не закончится хорошо. Но в доме тоже опасно, — на мой вопросительный взгляд, дополняет. — Там же есть золотые ножнички. Не забывай, Райан. — широко улыбается женщина.