Жена на четверых - Ксения Кожина

Возвращаться на грешную землю не хотелось. Мне было хорошо там, в вышине. Стоит осознать себя как личность и тут же нахлынет стеснение, стыд, неловкость. Я долго оттягивала этот момент, нежась в объятиях Кэйташи с закрытыми глазами и делая вид, что ничего не случилось.

— Вода совсем холодная, Цветочек.

А ещё кожа на пальцах сморщилась, и остальные нагаасуры тактично молчат, не прогоняя из мыльни.

— Будет тебе дома личная мыльня, — рассмеялся он. — Идём?

Возражать не стала, решив, что братьям так будет даже удобнее. Мало ли какие дороги ещё попадутся у меня на пути и сколько времени мне понадобиться отмокать в следующий раз. Но открывать глаза и выходить все равно не хотелось. Между ног слегка пощипывало и неудобство при ходьбе наверняка будет ощущаться. Ещё и Кэйташи добавил, тщательно намыливая меня везде, пока я делала вид, что все так и должно быть. Глупо, учитывая его способности, но жених молчал, позволяя таракашкам копошиться в моей голове.

— Можем позвать Норайо. Он очистит и нагреет воду.

Вот тут-то и пришлось очнуться. Показываться на глаза остальным нагаасурам не хотелось совсем. Не знаю, договорились ли мужчины между собой или мы с Кэйташи попали под действие момента, но проверять захотят ли остальные женихи догнать более шустрого брата я не решилась.

Под дверью Норайо не оказалось. Видимо решив, что ничего со мной под присмотром брата не случится он отправился по каким-то своим делам. На мой облегчённый вздох Кэйташи только хмыкнул и снова промолчал. Умеет же иногда не комментировать чужие мысли. На руках у нагаасура было тепло и приятно, а уж плавные движения и вовсе убаюкивали. Кажется, я всё-таки уснула, пригревшись, потому что пришла в себя, услышав просьбу выпить какую-то укрепляющую организм гадость. Атсуши был так настойчив, а мне так хотелось покоя, что выпила не сопротивляясь. Даже уточнять, где носит остальных моих мужчин, не стала. Удивительно, но стыд и неловкость было последним, что я испытывала после тяжёлого дня. Зря только переживала.

Уже сквозь сон донёсся тихий разговор, а я никак не могла понять, что происходит и почему лежу на чем-то мягком.

— С ума сошёл? — ворчливо спросил Атсуши. — Солнце ещё не взошло, а ты предлагаешь выдвигаться.

— Лучше спроси, как он ночь провёл, раз мне пришлось помогать ему покинуть комнату кэрры Сакамото через окно, — не менее сердито прошипел сонный Норайо.

— Серьёзно? — удивился Акайо. — Все было настолько плохо, что тебе пришлось бежать?

— Ты и не смог? — хохотнул Атсуши. Ради такого он даже проснулся, если судить по голосу.

Я заворочалась, пытаясь очнуться от вязкого сна, но, кажется, организм был решительно против, потому что меня неуловимо быстро затягивало обратно. Кто-то поправил моё одеяло.

— Спи, Цветочек, — шепнул Кэйташи. — Мы тебя и в одеяле перенесём.

А после немного громче и гораздо твёрже добавил:

— Тебе бы понравилось, если бы нашу девочку пригласили на ночь? Временно, потом бы вернули. Всё-таки она ещё не жена и её вполне могут украсть. Наши предки даже в договоре прописали невинность, чтобы точно знать, что никакой другой мужчина не…

Он не договорил, сердитое шипение раздалось сразу с трёх сторон. Меня даже пробрало, настолько оно было угрожающее. Почувствовала, как кокон из меня и одеяла кто-то крепко прижал к себе.

— Так с чего ты решил, что Цветочку такое может понравиться? — невозмутимо продолжил Кэйташи. — Впрочем, если тебе хочется развлечься, то номер комнаты…

— Хватит, — резко прервал Акайо, который, кажется, тоже был не в восторге от происходящего. — Проблемы будут?

— До обеда не должно. Комнату я закрыл и хозяйку ждут только к полудню. Но лучше уйти сейчас.

— А если выберется? — тут же заинтересовался Атсуши.

— Ты же из дедовых походных узлов выбраться не можешь, — тихо протянул Кэйташи в ответ. — Вот и она не выберется.

Братья хохотнули, а я, продолжая находиться между сном и явью, отчётливо поняла, что сострадание в этом мире в принципе невозможно. Даже у меня.

Мужчины собирались практически бесшумно, так что я всё-таки умудрилась ещё раз заснуть. И уже не почувствовала, как меня действительно завёрнутую в кокон из одеяла вынесли на улицу.

Второе пробуждение было странным. Я ещё не успела открыть глаза, как в нос ударил запах благовоний. Таких привычных и родных сердцу, что в груди защемило. Постель была узкой и твёрдой, а потолок над головой кипенно-белый. Я даже на секунду позволила себе подумать, что все закончилось или и вовсе было сном. Но на соседней кровати обнаружился хвостатый мальчишка лет тринадцати, не сводящий с меня взгляда, а за дверью раздавались приглушённые голоса и стук, словно один забивает гвозди, а второй от этого очень недоволен. В моем храме любили тишину.

Стоило опустить босые ноги на пол, прижимая тонкое одеяло к груди, как маленький нагаасур тут же последовал моему примеру, настороженно косясь на меня.

Худой, тонкий, даже щуплый, он казался настолько слабым, что поднимись на улице сильный ветер и мальчику оторвёт от земли. Да и мальчишка в нем угадывался с трудом. Это было скорее внутреннее ощущение, чем уверенность после осмотра. Яркие зелёные глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, аккуратный чуть вздёрнутый нос и чуть припухшие губы, словно мальчишка постоянно их покусывает. И настороженность, сменившаяся страхом, после моего пристального разглядывания. Сам же он не проронил и слова. Зато моё предположение окрепло. Так может смотреть только маленький загнанный зверёк.