Принуждение - Каролина Дэй

Сразу же пытаюсь позвонить, услышать звонкий голос, удостовериться, что с одноклассницей действительно все в порядке. В голове так много вопросов, которые хочется задать. Где она пропадала? Почему не отвечала на телефонные звонки и сообщения в соц. сетях? Зачем переехала?

Однако звонок сбрасывается, а следом за ним приходит еще одно сообщение:

«Не могу говорить. Давай встретимся через час у меня».

После этого сразу же назревает вопрос: где именно у нее, но он тут же пресекается, когда приходит сообщение с новым адресом. Уже не в центре города, как раньше, а окраина. Дальше моего общежития, если не за чертой Лондона.

Район так себе. Неблагоприятный, я бы даже сказала. В невысоком доме всего шесть квартир, в домофоне почему-то звучит сначала грудной женский голос. Думала, ошиблась, но когда меня пустили в подъезд, а я дверях я увидела свою одноклассницу, понимаю — все это неспроста.

Элис выглядит… ну, как сказать… хреново. Стоит передо мной в тонких шортах, в тапочках с Сантой, и с накинутым серым одеялом. В правой руке сигарета, в серой материи виднеется небольшая дырка. Но больше всего я обращаю внимания не на внешний вид, не на бардак на голове, а на сжатые в тонкую линию губы, на круги под глазами и на злость в радужках цвета грозовой тучи.

— Привет, я…

— Проходи, — и направляется вглубь квартиры. Ведет меня на миниатюрную кухню-гостиную, где сидит обладательница того грудного голоса в домофоне. Полная женщина смотрит сначала на меня с немым вопросом, быстро переключается на Элис, а затем, фыркнув, покидает нас и запирается в своей комнате.

По сравнению с теми апартаментами в центре Лондона, это место жительство больше похоже на сарайчик для лошадей. Не так помпезно, не так просторно и не так богато. Однотипно. Серо. Только не воняет.

— Ты что-то хотела? — спрашивает в лоб. — Присаживайся, не стесняйся, — она показывает на высокий стул напротив.

А я не то, что на место сесть не могу, мне и сказать нечего. Все слова разом вылетели из головы и испарились по дуновению ветра.

— Ну так?

— Просто… — собираюсь с мыслями, выуживаю из головы все недопонимания и вопросы, которые возникли еще до ее объявления на людях. — Ты не отвечала на сообщения, на звонки. Я волновалась и…

— Давай без вранья, о’кей? Ты искала банк, который выдаст безвозвратный кредит? Тряпочку для нытья после первого клиента? Твой первый клиент изнасиловал, деньги не заплатил, настучал копам? Что из этого? — чеканит жестко, яростно впиваясь в меня взглядом.

— Ничего…

— Тогда что ты от меня хочешь? Я дала тебе работу, дала возможность спасти жизнь твоему недотепе, остальное не мои проблемы, поняла?

— Я просто хотела узнать, как ты себя…

— Никак, ясно? — срывается в крик. Ощущение, что на меня подули сильным потоком ветра. Прохладным, даже морозным. Проникающим под одежду. Под кожу. Хочется сжаться, накрыться одеялом, как Элис, и забыть обо всем.

Но сейчас не время, не место и не то действие, которое нужно совершить, чтобы забыть о проблемах. Их не забудешь. Они рано или поздно настигнут тебя, хоть под тысячами одеял укрывайся. От них не убежишь. Я когда-то пыталась так сделать. После смерти родителей, когда одиночество сравнилось со мной.

И сейчас это гадкое чувство настигло Элис…

— Вы расстались?

Один вопрос меняет в ней все. В глазах пропадает злость, губы уже не так сильно сжимаются, а по точеным скулам текут маленькие прозрачные дорожки слез, раскрывающие эмоции посторонним. Ведь для нее я совсем чужая, в то время как для меня она являлась другом, протянувшим руку в трудную минуту. Возможно, наши отношения в школе не были идеальными, да и помощь от нее кажется со стороны необычной, но факт остается фактом.

— Мы не просто расстались, — всхлипывает девушка, глядя сквозь меня на падающий снег за окном. — Он меня кинул. Выбросил, как сломанную игрушку, — шмыгает носом и дрожащим кулаком смахивает капли слез.

— Почему?

— Я беременна, — она затягивается последний раз сигаретным дымом и кидает бычок в раковину. Тот противно шипит, а затем затихает.

Но я не обращаю внимания на эти мелочи. Они проносятся где-то в параллельной вселенной, в то время как Элис смотрит на меня заплаканными глазами так, словно я являюсь ее единственным спасением.

— После нашей встречи с тобой, я уехала в круиз с Уильямом. Эти дни должны были стать лучшими в нашей жизни. Я любила его, понимаешь? — снова пытается вдохнуть, но получается слишком шумно из-за излишней влаги. — До боли в сердце любила. Хотела обрадовать новостью, думала, заживем счастливо…

— А он?

— Я рассказала ему на третий день нашего круиза. Он вроде был рад, улыбался, строил планы. Даже обещал, что жену бросит ради меня, — приподнимает уголки губ сквозь слезы. — Но когда мы вернулись, Уильям привез меня в этот гадюшник и дал деньги на аборт.

Если честно, я не особо помню внешность ее мужчины и не в курсе, насколько глубоки их отношения, но эта новость не сказать, что шокирует, но и особой радости не приносит. Просто человек в один момент оказался на дне из-за решения мужчины. Без средств на существование, без будущего и без поддержки.

И в такой ситуации может оказаться каждая в нашей профессии…

— Как же твоя квартира? — спрашиваю слегка медлительно.

— Там теперь другая подстилка живет. Он просто выкинул меня и просил забыть наши отношения, понимаешь?

Кухня снова наполняется плачем Элис. Она укутывается одеялом практически с головой, но я не даю ей закрыться полностью. Вскакиваю со своего места и обнимаю подругу, чувствуя влагу на своем плече и подрагивающее тело в руках. Да, наверное, сейчас нас можно назвать подругами. Со стороны именно так и выглядим. А на деле…

— И ты… ну… убила его?

— Нет, — шепчет Элис, снова вытирая слезы с щек. — Я не могу его убить. Столько раз пыталась сходить в клинику, столько раз записывалась на аборт, но не получается.

Облегченно выдыхаю и снова спрашиваю:

— Что будешь делать?

— Не знаю. Должно в один прекрасный день получиться.

— Послушай, — поворачиваю ее лицо к себе и вкрадчиво объясняю: — Если ты родишь ребенка, ничего страшного не произойдет. Это же твоя кровиночка. Если после аборта пойдут осложнения, то никогда не сможешь завести семью. Деньги на содержание ребенка можно заработать…

— Ты серьезно? — снова хмурит свои русые брови и сжимает губы. — Где ты заработаешь больше бабок, чем в эскорте?

Вопрос риторический. Нигде так много не платят. Вариант с почкой отпадает — для беременной девушки это не вариант.

— Можешь подать на алименты. Все же Уильям отец ребенка, — предлагаю первое, что приходит в голову.

— Тогда меня посадят на нары за проституцию. Он все выставит против меня, понимаешь? Я не нужна ему. Ни я, ни ребенок. В эскорт я больше не вернусь, да меня никто и не возьмет с пузом. Никому я не нужна…