Моя и точка! - Алекс Чер

— Ла! Ла-ла-ла-ла! Ла-ла-ла-ла! — всё ещё напевала Ия следующим вечером собираясь в ресторан.

Чего бы они ни ждала, на карте была всего лишь записана та самая песня.

— Что это ты такое мурлычешь? — спросил Марат, мягко целуя её в щёку.

Он встречал её у ресторана, стоя под большим чёрным зонтом. И сам, как швейцар открыл дверь машины, что её привезла. Сам и проводил к заказанному и уже накрытому на двоих столику.

— Да так, привязалась, — отмахнулась Ия, осматриваясь.

Даже не осматриваясь, а скорее выглядывая в окно. Мягкое креслице, обтянутое тёмно-вишнёвым, почти чёрным плюшем, в которое усадил её муж, стояло спиной к полупустому залу на шесть столиков. Единственное, что она видела со своего места — это пасмурный вечерний пейзаж за окном и соседний пустой столик, накрытый на четверых в углу. А если обернуться влево, отклонившись к спинке — ещё один пустой столик на двоих и в широком проёме выхода — сцена, на которой стоял настоящий огромный рояль, блестя полированным чёрным боком и белыми клавишами, что уже мелодично перебирал немолодой музыкант.

Тёмная вишня оформления окна. Подсвеченные снизу золотые панели с лепниной. Мрамор синими прожилками на стенах. Если Ие не изменяла память, именно из-за мрамора этот зал назывался Синий. Кроме него ещё пять залов, каждый в своём цвете, на шесть столиков расположились симметрично от сцены.

Её любимые маринованные оливки в стеклянной вазочке уже встречали их на столе — обтянутый кожей квадрат, упакованный как картина в рамку из того же оттенка мрамора.

Ия развернула на коленях салфетку. И, воровато оглянувшись, стащила оливку из вазочки пальцами.

Марат улыбнулся.

— Очень рад, что ты сегодня в хорошем настроении.

— Будет серьёзный разговор? — острая оливка обожгла горло, и теперь приятно грела в желудке, пока сомелье предлагал мужу вино на выбор.

Ей не нравилось, как Марат хмурил брови, но у Ии и правда было хорошее настроение. Да и с чего оно должно быть плохим? С того, что он вчера действительно задержался, а когда приехал, Ия уже спала и знать не хотела откуда и во сколько он вернулся? Или может потому, что он снова завтракал один, а Ия — часа на два позже с девочками?

Потом они смотрели кино, хрустя самодельным попкорном, какую-то слезливую девчачью мелодраму. А после обеда Ия часа три лежала в джакузи «у себя» на верхнем этаже. Смотрела как по мансардным окнам в потолке стекают капли дождя, наслаждаясь теплом воды, игрой свечей в свете пасмурного дня и запахами благовоний, что тлели в фарфоровых вазочках.

Такой чудесный дождливый день, который перешёл в волшебный дождливый вечер и ужин в дорогом ресторане с авторской подачей итальянских блюд.

Этот вечер не могли испортить ни брови мужа, как бы усердно он их не хмурил. Ни его обиженно поджатые губы, видимо, означающие: как она смеет быть такой равнодушной и холодной, когда он так старается ей угодить. Как и любые его слова, что бы он ни сказал.

Ия чувствовала себя свободной. Птичкой, что вот так раз и выпорхнула из силков птицелова.