Все, что мне надо - Мария Зайцева

И я кричу. От легкой боли в шее и мощной заполненности внизу. Это просто разбивает меня на куски, я теряюсь, схожу с ума. И от необходимости продолжения в том числе.

А мой мучитель, проклятый властный мудак, неожиданно замирает. Дышит мне в шею, его член чувствуется остро и горячо внутри, он, как будто, еще больше становится. Я протестующе хнычу и пробую сама двигаться, крепче сжав его талию ногами. Не зря же столько лет в спорте. Могу выжать из своего тела тот максимум, что нужен мне именно сейчас!

- Да не трепыхайся ты, Дарья Викторовна, - хрипит Зверев и лениво усаживает меня плотнее.

На член.

Так, что я вскрикиваю опять и несдержанно шепчу : «Блябляблябля…»

- Какая плохая девочка, - смеется он, тепло и мягко прикусывая кожу на шее, - матом ругаешься… С какими-то пидорами обжимаешься…

- Саша – не пидор! – выдыхаю я, и тут же понимаю, что зря я это сказала. Я, как бы, не в том положении, чтоб разговаривать о бывшем любовнике.

- Да? – Он отрывается от меня, смотрит в глаза, зрачки расширены, взгляд бешеный. Мама… Я чувствую, что накосячила, и от того, что сейчас будет, буквально выносит первобытным каким-то сладким ужасом. Это как матерого зверя выбесить. И страшно и волнительно. Разорвет ведь… - Защищаем, значит? Тряпки – для него? М?

Он неожиданно делает резкий толчок, и меня вмазывает в стену.

Ах! Ничего себе!

По телу идет такая волна дрожи, что даже зубы клацают. И глаза закатываются.

А Зверев, придерживая меня, выходит, а потом еще раз входит. Со всего размаха! ААА!

- Тихо! Соседи прибегут! – сдержанно рычит он и набирает скорость, тараня меня с такой дикой силой, что я вообще последнее соображение теряю, могу только цепляться за него, держаться и сдержанно выть в прикушенное мной плечо.

Чувствую, как широкой ладонью проходит шее, ниже, к груди. Рывок – и мое красивое кружевное бра умирает в лапах варвара.

- Нехер в таком всяких пидоров лощеных встречать! Мне его даже бить брезгливо было! Все кулаки в помаде, бля!

Он что-то еще говорит, вколачиваясь в мое податливое дрожащее тело, рычит на низкой ноте, шепчет в шею, в перерывах между укусами, а я не возражаю больше. Пусть, пусть что угодно говорит.

Главное, чтоб не останавливался.

Гад.

Сволочь.

Мудак.

Господи, да чего же так хорошо-то!!!

Я кончаю, кажется, между бессвязным «всякие пидоры» и «охереть, сладкая». Долго, феерически, сокращаясь на его члене до искр из глаз.

И совершенно не возражаю, в полной неге, в онемении всех конечностей, когда меня снимают с члена и ставят на колени, потому что властному мудаку приспичило кончить мне в рот. И на грудь.

Не возражаю.

И даже , наоборот.

Смотрю в зеркало в прихожей, на себя, в растерзанной шелковой одежде, с теперь уже совершенно натурально растрепанными волосами, на коленях перед полностью одетым здоровенным мужчиной…

И все происходящее, неправильное, грязное, заводит опять до безумия.

Зверев рывком поднимает меня с коленей, задумчиво проводит пальцами по голой груди, размазывая свидетельства своего удовольствия и моего окончательного падения.

Ему , похоже, ужасно нравится , как это все выглядит.

А мне нравится, как его пальцы скользят по моей коже.

Да, в этом вопросе у нас полная совместимость.

В отличие от многих других.