Сноха - Виктория Волкова

Я просыпаюсь поздним утром от яркого света, пробивающегося сквозь тонкие занавески. Ощущаю Ольгин запах на своих подушках. Вспоминаю, как совершенно спокойно заснул, обнимая ее. Что я чувствовал в тот момент, когда ее голова лежала на моем здоровом плече? О чем думал, шепча ей чепуху и нежности?

«Олюшка… Любушка моя!» — повторяю про себя навязавшиеся слова. В душе нарастает легкое раздражение, переходящее в панику.

«Где она? Куда ушла? Наверное, с Робертом и этим барбосом… Бимкой», — думаю я, решая встать. Но дикая слабость снова приковывает меня к постели. Неимоверно хочется есть. Сейчас бы быка сожрал. Вот только сил спуститься в столовую совершенно не осталось. Я тянусь за айфоном, чтобы позвонить Ольге. И словно осязаю ту единственную ниточку, связывающую меня с любимой женщиной. Хотя неимоверно хочется догнать, прижать к себе и на весь мир объявить ее своей.

Закрыв глаза, я пытаюсь понять, где именно налажал. В тот момент, когда попросил девушку за стойкой регистрации дать нам места в разных частях самолета? Или когда ушел, даже не попрощавшись? Почему я так поступил, не доходит до сих пор. Обычно я прощаюсь с девушками галантно. Сразу даю понять, что продолжения не последует, но и не бросаю, словно использованный презерватив, посреди спешащей толпы. Я пытаюсь вспомнить, о чем думал, когда летел из Бангкока домой. Кажется, о работе. Весь полет я гнал мысли об Ольге и старательно размышлял о проведенных операциях на Маврикии. Променять на несколько дней размеренную жизнь мегаполиса и оборудованную по последнему слову техники клинику на полевую операционную, слабо освещенную чахлыми люминесцентными бестеневыми лампами. Я снова вижу на операционном столе мужчину, которого мне удалось выцарапать из лап смерти.

«Только руки, скальпель и божье провидение, — думаю я, прекрасно понимая, чем влечет меня военная хирургия. Никаких современных аппаратов, помогающих во время операции. — Никакого да Винчи, твою мать. Только обострившаяся чуйка, когда точно знаешь, в каком месте сделать надрез, а другое обходишь стороной.

На самом деле, и только сейчас я нахожу в себе силы признаться, тогда в самолете, да и все последующие дни до знакомства с женой сына, я гнал от себя мысли и воспоминания об Ольге. Она потрясла меня своей наивностью и страстью. Вымотала без остатка.

В который раз я задумываюсь о превратностях судьбы. Останься я дома, то навряд ли бы познакомился в аэропорту Бангкока с Ольгой. Эта женщина с первого взгляда выбила у меня почву из-под ног и заставила мечтать о себе. Сколько я эротических фантазий перевидел, пока, наконец, решился подойти познакомиться. И откуда я мог знать, кто она такая и как в дальнейшем сложится жизнь сына и моя собственная? Почему меня притянуло именно к ней? И почему все эти годы я так и не смог забыть о ней?

«Кому я вру, твою мать? — морщусь я, усаживаясь в постели. — Я влюбился в нее. Там, в душном номере транзит-отеля, даже не понял, какой подарок подготовила мне судьба. Потом, конечно, дошло! И поджидая сына с молодой женой, я прикидываю варианты, какие ресурсы задействовать, чтобы найти Ольгу. А повернув голову на шум шагов, замираю в ужасе. Сердце готово выскочить от боли и предательства. Обида за себя и за Кирилла гнойником пульсирует в душе. Мне хочется оказаться в другом месте и, если можно, то и в другом времени. Только не видеть радостного Кирилла и улыбающуюся как ни в чем не бывало Ольгу. Только не слышать этот голос. Не смотреть в глаза сыну.

Мне хватает духу подняться с места и чуть ли ни силой вывести ничего не подозревающего сына из зала ресторана. Краем глаза я замечаю, как Ольга, потрясающая и желанная, в обтягивающих джинсиках и белом свитерке, смотрит нам вслед напряженным взглядом. И чувствую, что еще минута, и я не сдержусь. Вернусь к ней и вытрушу всю душу. Ее и свою.

«Может, так и следовало поступить? Как взрослому самодостаточному мужчине, а не придурковатому подростку, пребывавшему в эйфории от первого секса, — думаю я. — Может, именно тогда я должен был расставить все точки над «ё», а не сбегать обиженно. А еще и деньги… Сын молча выслушал меня, кивнул, бросив дежурное «ну, я понял», и настойчиво напомнил.

— Ты хотел подарить нам деньги. Мы на них рассчитываем.

— Да, возьми, — обалдело кивнул я, доставая из кармана конверт. — Чем быстрее ты разведешься с этой сукой…

— Мы сами все решим, пап, — пресек мои «пожелания» Кирилл и добавил с усмешкой. — Тебя это не касается.

— Да ну? — ухмыльнулся я и в тот момент даже решил забрать у сына деньги. Но что-то меня остановило. Чуйка или нежелание устраивать скандал в кабаке. Раненая гордость гонит меня прочь. Хотелось уехать на край света и там вдарить себя по башке за собственное безрассудство и всеядность. Но усевшись за руль Аудихи, я не смог двинуться с места. Почувствовал, как ноет в левом подреберье и, бездумно уставившись на дверь ресторана, постарался выровнять дыхание. И как только мне это удалось, стеклянная дверь с нарисованным грузином в кепке распахнулась, выпуская на морозную улицу Кирилла и Ольгу. Она вроде обескуражена, а сын не похож на расстроенного человека. Без шапки, в распахнутой куртке, розовощекий… малыш. Я словно наяву вижу картинку, прочно засевшую у меня в памяти. Кирилл одной рукой обнимает за плечи Ольгу, а в другой держит фирменный пакет ресторана, где тоже нарисован мужик в «аэродроме».

— Запасливые молодые люди, — подумал я тогда, наблюдая, как сын с женой усаживаются в подъехавшее такси. И как только машина отъезжает, не задумываясь, пристраиваюсь следом.

Помнится, я пришел в себя только через несколько кварталов и усилием воли свернул на каком-то перекрестке. Остановился около первого попавшегося супермаркета и уже хотел выйти, чтобы купить бутылку водки. Самой простой и зубодробительной. Такой, чтоб сразу сшибла с ног.

«Нельзя, — осадил я сам себя, тупо наблюдая, как открываются и закрываются автоматические двери. — Тебе оперировать завтра. Две ринопластики, едреный пень. Возьми себя в руки!»

— Да, — бурчу я себе под нос. — Я облажался там, в ресторане. А нужно было объяснить Кириллу, что он пролетает. Взять Ольгу за руку и увести с собой. Я снимаю айфон с блокировки и сразу же нажимаю последний вызов.

— Олюшка, — ворчу в трубку. — Ты где?

— Кормлю Роберта, — звонко заявляет она. — А вы проснулись? Пришла медсестра, чтобы взять анализы, и доктор.

— Ну, и где же они? — удивленно спрашиваю я.

— Сидят и ждут, когда вы проснетесь, — бубнит Ольга. — Сейчас чай допьют и придут.

— А почему ты меня сразу не разбудила? — в недоумении изумляюсь я. — Люди-то на работе…

— Вы спали, Вадим Петрович. Да и ночь была напряженная.

Я бурчу что-то нечленораздельное, а сам насмешливо думаю.

«Ну, погоди, милая, погоди! Следующей ночкой я не дам тебе заснуть!»

Тяжело поднявшись, я бреду в ванную. Чищу зубы, раздумывая о новой командирше, поселившейся в моем доме, и совершенно четко осознаю, что безумно рад этому. Как я вообще жил без Ольги и ее придирок? Существовал!