Не возвращайся - Ульяна Соболева

Домой я шла, как под гипнозом, и в голове голос ее писклявый слышен, как на повторе.

«Так он давно со мной… Какого черта на тебе женился, не знаю. Он со мной еще до тебя таскался. Ночевал, дочка моя старшая папой его называла. Я тогда на проходной на заводе работала, а он металл вывозил. Завод то авиационный, военный. Греби — не хочу. Они с братками своими, друганами, тоннами вывозили на КРАЗах и на УАЗике умудрялись. Нагрузят полными багажниками и тянут.

Откуда, думаешь, у него деньги были? Воровал он, а я его машину с территории без досмотра выпускала. А ночью ко мне приезжал. Борщи жрал, трахались… дочке моей шоколадки носил. Потом тебя встретил и за пару дней жениться решил. Со мной три года проваландался и ни черта, а с тобой… говорит, на таких, как ты, Ленка, не женятся. Таких дерут. А она чистая, нетронутая. Ушел. Я на луну выла. Дочка спрашивает, где папа Сергей? А я ей что скажу, что моложе нашел и бросил меня. Я ему тогда на заводе жизнь веселую устроила. И шантажировала, и домой к вам звонила молчала, и к начальнику пошла… Хотела настучать на него, про металл рассказать, а Петровна… вахтерша наша сказала, что я сама себе могилу вырою, если его потяну. Сядем вместе… Он уволился тогда быстренько и контрактником пошел. Смылся в горячие точки от греха подальше. Только ушел, а их всех накрыли, пересажали, кто-то откупился, а кто-то до сих пор срок мотает. Я тогда, Слава Богу, тоже ушла. Чтоб его, проклятого, не видеть! Нас и отмазали, потому что напарник Сергея был сыном брата директора завода. Вот и обошлось все…

Как не старалась я, не вернулся ко мне тогда. С тобой счастья захотел. Я ревновала адски, до истерик, до дикого пьянства. Дочку матери своей отвозила в деревню и пила до зеленых чертей. Потом он все же пришел. Спустя год. По борщу, грит, твоему, Ленка, соскучился и по сиськам. У моей, сказал, не такие, маленькие, и не кончает она со мной, как ты. Так и начал приезжать. И Васеньку мы вместе ждали. По началу, правда, деньги на аборт тыкал. А мне куда. Срок большой. Я долго не знала. Сказали, могу и помереть от аборта. Оставила. Тоже полгода не ходил ко мне, а потом вернулся, живот целовал… все развестись обещал. Говорит, вернусь с последнего дела и женюсь на тебе, Ленка. Все равно у меня с Катькой своих нет. Не свезло мне с ней, не понимает она меня. Чужая мне, холодная… И не вернулся. Я сама Ваську растила! А теперь что? Думаешь, я вам дам в золоте купаться? Сына моего кто содержать будет? На вот… отдай ему, пусть видит, каким Василь Сергеевич вырос, как на него похож!»

С фото на меня смотрит рыжий, конопатый Васька, и она с распущенными волосами в зеленом сарафане стоит у речки какой-то. Мальчик на Сергея не похож… скорее на мать свою, как две капли воды. Только я ей почему-то верю, и от веры той больно до сумасшествия, так больно, что я еле на ногах стою. И сил нет сказать, что и у меня сын, что я тоже в золоте не купаюсь. И вообще, заорать хочется — пусть забирает его себе… потому что я уже не смогу с ним быть, ни простить, ни принять не смогу. Мерзко все это, отвратительно.

— Отдай и скажи, мы с сыном ждем. У него… у него даже куртки зимней нет… Мне ничего и не надо уже, пусть Ваське поможет. Он же сын его родной, он же кровинка его. И… не сказал, что вернулся. Скрыл от нас. Люди чужие донесли. Как не стыдно…

— Вы… вы мне номер свой дайте, я с вами свяжусь.

— Вот визитка моя. Я ногти наращиваю в салоне «Вегас». На Паровозной на углу. Приходи, и тебе наращу. Скидку сделаю. Ты не сердись… мне он не нужен уже мужик твой. Козел он… хочешь, себе оставь. Мне вот Ваську на ноги ставить надо. А денег нет. Я только начала работать… а зима. Видишь, он в пальто тонком, на пуховик не хватает.

Пока шла домой, сердце в камень превратилось. И мысли терзают, душат. Что такое любовь? Из чего она состоит? На чем держится и из чего пускает ростки? Ведь я ему доверяла, я любила его. Пусть раньше не так, пусть глупая и молодая была и так любить не умела, но ведь единственным у меня был. Душу всю ему отдавала. Считала первый и навсегда… даже с Денисом не могла и не хотела. Казалось диким, что кто-то другой тронет. Как красиво все у нас было, волшебно. Не так, как у других. Сергей с завода уволился и в армию пошел на контракт, я в бухгалтерию. Он с работы меня встречает… первые полгода каждый день. Потом с вечерней смены.

Как я раньше думала, что изменяют тем, кто сами виноваты, тем, кто сами заслужили. Они ведь мужу не угождали, у них секса неделями не было. А у меня ведь не так все. Мы же с Сережей счастливы.

Сейчас вспоминаю, как по ночам не приходил и говорил, что бизнес и в город другой ездить надо… а сам к ней ездил. Теперь я точно знаю, что к ней, и когда о разводе сказал, тоже к ней собрался.

И перед глазами лицо ее белокожее, с золотистыми крапинками, с глазами зелеными. Как я столько времени не знала, не чувствовала. Как такое может быть, что живешь с человеком, любишь его, доверяешь, а на самом деле ни черта о нем не знаешь. На самом деле он тебе совершенно чужой. Говорит тебе ласковые слова, покупает подарки, а в тот же момент все то же самое говорит кому-то еще, ночует где-то, ест борщи, и чьи-то дети называют его папой.

«Васенька недоношенным родился. Я тогда сильно нанервничалась. Это был период, когда Сергей опять к тебе вернулся… Месяцами к нам не приходил. Я с животом огромным, Ксюшка помогает мне девятилетняя, а он… он телефон отключил и дома сидит. Сын родился, а он и знать не хочет… Дозвонилась тогда только через неделю. А он… он не приехал. Поздравил и все. По телефону. На сына пришел смотреть только через три месяца, когда вы с ним поссорились».

Вернулся ко мне? Так то он от меня и не уходил. У нас вроде как все хорошо было. Мы и не ссорились почти никогда.