ИГ/РА - Диана Килина

Ольга, 2013

«Моя сумка» — написала я короткую эсэмэску.

Через полминуты пришёл ответ:

«Камера хранения Московского вокзала»

Отвечать на это я не стала, просто стёрла сообщение и уставилась глазами в потолок.

Игорь не появлялся, и, если честно, я не знаю, как к этому отнестись правильно. С одной стороны, мне пофиг, но с другой — я вертелась в кровати всю ночь и постоянно прислушивалась к тишине в доме. Несколько раз мне казалось, что я слышу его машину на подъезде, и я выходила к лестнице. Но он так и не приехал. Под утро я всё–таки уснула, хотя это больше было похоже на то, что мои батарейки просто сели и мозг отключился.

Повертевшись в кровати ещё немного, я всё–таки встала и спустилась вниз, на кухню. Насыпав себе хлопьев и залив их молоком, я села за остров и начала медленно пережёвывать завтрак. Молоко на вкус — отвратительное. Я не знаю, в чём причина, но эстонское всегда чуть сладковатое и какое–то… Молочное. Даже пастеризованное оно напоминает натуральное из–под коровы. Российское больше похоже на порошок, разбавленный водой. Гадость.

Сполоснув тарелку, я приготовила кофе и морщась потянулась, чтобы взять с верхней полки кружку. Как назло, я промазала, она пролетела мимо меня и приземлилась на керамический пол, разбившись на тысячу осколков. Я обиженно поджала губы, и перепрыгнула босыми ногами через куски стекла. Вздохнув, я решила выпить кофе в городе, тем более, мне всё равно нужно забрать кое–что из моей сумки.

Поднявшись в спальню, я выглянула в окно, оценивая погоду. Решив надеть светло–бежевый костюм–двойку из буретного шёлка, я поплелась в ванную, чтобы привести лицо в порядок. Обидно, что моя любимая помада исчезла. Наверное, закатилась куда–то в гостинице, когда я упала… Подкрасившись и убрав волосы в низкий хвост, я сменила нижнее бельё, решив вместо блузки использовать тонкий белый топ на бретельках. Пиджак я надела с трудом, покусывая нижнюю губу от ноющей боли в правом плече. Застегнув пуговицы, и пригладив юбку, я схватила свой мобильник, водительские права, кошелёк, и спустилась вниз.

Выйдя из дома, я захлопнула дверь, понадеявшись на надёжность замка и пошла к машине. Хорошо, что коробка передач у неё автоматическая, с моим плечом сейчас проблематично было бы вести мою ласточку. Устроившись на водительском месте и подстроив его под себя (видимо пригнал её Тимур, уж больно далеко сиденье отодвинуто от руля), я завела авто и тронулась с места. На выезде я отметилась как гостья Лазарева Игоря Викторовича и поймала удивлённые взгляды охранников.

Неужели Лазарь не соврал, и баб он домой и правда не водит?

Включив тихую музыку, я открыла окно и вдохнула свежий воздух, отдающий запахом хвои. Ближе к городу он наполнится ароматом выхлопных газов и дорожной пыли, поэтому я наслаждаюсь — пока есть возможность. Проклиная пробки, влажность и духоту, я наконец–то добралась до вокзала и поставила машину на парковке. Конечно, я могла бы бросить её где–нибудь на тротуаре, но за полтора года европейская вежливость приросла ко мне с корнем, поэтому я предпочту заплатить.

Подходя к окошку обслуживания камер хранения, я состроила страдальческое лицо и выдавила слабую улыбку, посмотрев на крупногабаритную тётку со стандартной раскраской лица советских времён: синие тени и ярко–розовая помада.

— Здравствуйте, — пропел мой голос, — Я оставила свою сумку в камере хранения, но со мной случилась неприятность, — глубоко вздохнула я, — Перестрелка на Почтамтской.

Лицо работницы исказила нервная гримаса и она закивала головой:

— Слышала, слышала. Такой кошмар, средь бела дня…

— Дело в том, что в той суматохе я потеряла сумочку, а там был жетон от ячейки и мой паспорт, — я обиженно поджала губки, — Я заплачу за все дни наличными, — полушёпотом добавила я, придвигая в окошко купюру достоинством в пятьдесят евро.

Кассирша, или кто она там, уставилась на красную бумажку и её тонкие нарисованные брови поползли вверх. Она бросила мне недоверчивый взгляд и прищурилась.

— Нужно написать заявление с описью всего содержимого вашей клади, — суровым тоном сказала тётка.

— Хорошо, я напишу. Только можно ли, — я всунула в окошко ещё одну красную купюру, — Ускорить процесс проверки?

— Можно, — буркнула она, — Ваше имя?

— Лидия Койдула, — я хрустнула костяшками пальцев, и поймала удивлённый взгляд.

— Как писательница? — она поджала губы, зарываясь в толстую тетрадку.

— Поэтесса, — я кивнула на её записи, — Багаж я приносила за день до перестрелки, это было двадцатого мая.

— Будем искать, — промычала она, перелистывая тонкие засаленные страницы и надевая другой рукой толстые очки в пластиковой прозрачно–розовой раме.

Через полчаса я шла по зданию вокзала со своей сумкой в руках и опустевшим почти на двести евро кошельком. Обидно, конечно, но ничего не попишешь. Встречаться со связным, пока я в Питере, нельзя.

Нырнув в машину, я поставила сумку на соседнее сиденье и открыла замок. Порывшись в содержимом, я вытащила записную книжку с паспортом и спрятала их в бардачок. Подумав ещё немного, я достала из карманов сумки таблетки с рецептами и ключи от Таллиннской квартиры. Проглотив одну пилюлю, я посмотрела на часы, и решила позвонить Лазареву, чтобы узнать, когда он собирается возвращаться домой.

Вместо длинных гудков у него играла мелодия Моцарта.

— Реквием. Да ты хохмач, Игоряша, — пропела я, вместо обыденного «Алло».

— Сладкая? Неужели ты удостоила меня своим вниманием? — устало ответил он.

— Когда ты дома будешь? — мой тон был спокойным, несмотря на улыбку.

Ну нравится мне, как он меня называет. Что в этом такого?

— Соскучилась?

— У меня ключей нет. Не буду же я ждать тебя на крыльце. Я, всё–таки, не собачка, — в моём голосе появились ироничные нотки.

— Ты где?

— Вот прям подмывает ответить в рифму, — я вздохнула, — Но не буду грубить. По делам я уехала. Так — когда?

— Вечером. У меня ещё две встречи. Но, — он сделал паузу и на фоне у него что–то зашелестело, — Я могу выйти на обед и передать тебе ключи.

— Куда подъезжать?

— Ты за рулём? Оля, ты умом тронулась? — взвыл Лазарев, — Тебе нельзя водить с твоим плечом.

— У меня автомат. Место назови, я подъеду.

— Женщина, почему ты такая, — он со свистом выдохнул, — Бесишь ты меня. Давай в Мансарде, я позвоню и забронирую столик.

— Хорошо. Через час я буду там.

— Договорились.

Отключившись я невольно улыбнулась, глядя на чёрный экран моего мобильника. Выехав с вокзала, я покрутила по городу, остановившись в каком–то жилом районе и выбросив свою сумку в мусорный контейнер, а потом поехала на Почтамтскую. Мою Тойоту скушал автоматический парковщик, а сама я огляделась. Ничего не напоминало о перестрелке, кроме гвоздик и одинокой свечи на тротуаре, в том месте, где подстрелили мужчину.