Прекрасные - Кристина Лорен

Мы молча бежали бок о бок в ровном темпе. Но бег больше не успокаивал меня. Мысли были в беспорядке, а в животе извивалось беспокойство.

– Что скажешь про Найла и Руби? – спустя несколько минут спросил Уилл.

– Они замечательные, – сказал я, радуясь любому разговору, который отвлечет меня от собственных мыслей. – Найл чем-то так похож на Макса и при этом вроде совсем не похож?

– Ага, именно это я и подумал, когда встречался с ними в Нью-Йорке, – ответил Уилл. – Руби благотворно на него влияет, поскольку сейчас он выглядит более расслабленным. И счастливым. Хотя должен признаться, меня так и тянет представить, как Найл работал вместе с Руби и Пиппой. Они как близнецы в плане энтузиазма. Это должно быть что-то!

– Удивительно, что они вообще умудрялись работать.

– Ну, и должен еще заметить, – хитро добавил он, – что наблюдать за вами с Пиппой сплошное удовольствие.

От упоминания имени Пиппы у меня сдавило желудок.

– Это потому, что она милая, а тогда, в самолете, я просто застал ее в неподходящий момент, – ответил я. – Хотя не уверен, что смогу реабилитироваться после своего позора. В ушах так и стоит ее хохот у вас на кухне.

– Блин, как же жаль, что я это пропустил, – сказал он.

– Тогда держись поблизости. Думаю, найду немало способов сделать еще что-нибудь кошмарное.

– Дженс, не ты первый, кто брякает глупость в присутствии того, кто ему нравится. Я такое нереальное дерьмо говорил рядом с Ханной.

Я замедлился, когда мы пробегали мимо большого участка, обнесенного белым забором, рядом с которым прогуливались лошади. Необходимость поговорить об этом сдавила мне грудь, и слова вылетели сами собой:

– Кстати по поводу Пиппы…

Уилл сбавил ход и оглядел меня:

– Та-а-ак…

В такой час на улицах в основном пустынно, но нам пришлось посторониться из-за проезжающей мимо машины.

– Слушай, ты прав. Она мне действительно нравится, – сказал я. – Но кажется, что на нас давят. У меня такое ощущение, будто мы с ней в аквариуме.

– Да кому какое дело? Ханна, конечно, сильно озабочена твоим счастьем, но таковы все сестры. Так что не обращай на нее внимания. В школьные времена я бы сказал, что Пиппа определенно твой тип. Она забавная, чертов математик, черт возьми, не говоря уже о том, что она великолепна! И если это все не круто, то она здесь на две недели, а потом улетит жить за океан. Я ничего не упускаю?

– Не знаю, – ответил я. – Кажется, я слишком много об этом думаю.

Заложив руки за пояс, Уилл прислонился к деревянному забору, чтобы отдышаться:

– Знаешь, я уже говорил Ханне, что не стану в это ввязываться, но, будь мы сейчас в колледже, ты увидел бы ситуацию такой, какая она есть: замечательный отпуск в кругу семьи и новых друзей, одна из которых к тому же без пары и такая горячая, что аж дымится.

Я скосил глаза, уставившись на дорогу.

– Да. Наверное, ты прав. Хотя хотелось бы думать, что я сейчас куда умнее, чем во времена колледжа.

– Ну не знаю, – Уилл пнул камень возле его ноги. – Что конкретно тебя беспокоит?

Я засмеялся.

– Не слишком ли серьезный вопрос для половины восьмого утра?

Уилл посмотрел на меня.

– Да неужели? Я ни разу не замечал у тебя экзистенциальных метаний. Даже после Бекки. Тогда ты пару раз напился на выходных, а потом вернулся на работу и у же никогда не останавливался. То есть это что, оно? Ты уже решил, что это все, чего ты хочешь?

При словах о Бекки мне будто ткнули в грудь раскаленной кочергой. В последнее время это происходит слишком часто.

– Я…

– Я все еще жду, что ты приведешь кого-нибудь к нам на ужин, – перебил меня он. – Пока жил в Нью-Йорке, думал, что не был знаком ни с к ем из твоих подружек из-за расстояния. А теперь, когда я живу тут… сколько уже? Два года? Я видел только ту твою подружку, с которой у вас платонические отношения и еще секс иногда, и с кажу тебе правду, Дженс: тут я солидарен с Ханной. Она не интересней столовой ложки.

В ответ я недоверчиво хохотнул.

– Ты сам только и болтал, что мне надо завести кого-нибудь для секса!

Уилл согласно кивнул:

– Ладно, ты прав. Замяли. Если ты готов так жить всегда, то о’кей. Тогда почему ты так дергаешься из-за нашей поездки? Ты не можешь одновременно уверять меня, что не хочешь ни к кому привязываться, и при этом психовать из-за Пиппы.

– Да потому что я невротик, Уилл, – мой голос прорезал сырой утренний туман. – Вчера я посмотрел на Зигги и понял, как сильно она хотела, чтобы у меня был эдакий маленький летний лагерь, и я подумал: ладно, почему бы и нет, я могу. Но в Пиппе есть что-то такое, от чего…

– Чувствуешь себя не в своей тарелке? – спросил Уилл, понимающе глядя на меня.

– Да. И я сам не знаю, почему.

– Например, потому что она открытая и не строит из себя то, чего нет? – Я не ответил, и он продолжил: – Потому что она задает тебе реальные вопросы о том, кто ты и о чем думаешь? Потому что сомневаешься, что сможешь ускользать целых две недели?

– Ладно, ты, возможно, успел подумать об этом.

– К сожалению, да. Ну то есть я мог бы остаться в своей большой кровати рядом со своей прекрасной женой, а вместо этого веду тут с тобой задушевные беседы. Так поговори со мной, Дженс. Давай поведай, что происходит у тебя в голове, или же дай мне вернуться…

– Ладно, ладно, – я невесело рассмеялся и посмотрел в небо. – Господи, я не знаю. Вчера она заговорила со мной о Бекки, и не о том, что я до сих люблю ее, как раз наоборот, о том, что мне ненавистна сама мысль о ней. Зачем это женщинам? Почему они постоянно лезут в эти темы? Меня туда совершенно не тянет.

– Вот он, уровень твоих отношений за последние шесть лет, – сказал Уилл. – Ты знакомишься с женщиной, идешь с ней на свидание, может, даже на два, занимаешься с ней сексом и больше не звонишь. Все верно?

Я покачал головой, но не отрицал при этом то, что он сказал.

– Мужик, ты запутался, – он выпрямился, отряхивая шорты. – Готов поспорить, ты придумал целое обоснование, что на самом деле пожалел их, поскольку в противном случае их ждали бы отношения с невнимательным мужчиной, который всегда будет ставить работу на первое место.

– Ну да, – пожав плечами, ответил я. – Я еще не встречал женщину, видеться с которой хотел бы больше, чем работать.

– Ты сам-то слышишь, как чертовски жалко это звучит? – спросил он со смехом, который смягчил эти слова. – На самом деле я думаю, ты не рвешься связывать себя отношениями, потому что боишься, что все снова закончится без объяснений. По той же причине ты терпеть не можешь говорить о Бекки. Просто все это тебе непонятно. Но у меня есть для тебя хорошая новость: никто из нас ничего не понимает. И не понимал никогда. Она сделала больно всем. И я понимаю, что это для тебя звучит хуже, в разы хуже, но мы все ее потеряли. А теперь ты настолько боишься попытаться снова, что решил просто забить на это.