Прогибаясь под тебя - Ася Невеличка

Я пребывала как в тумане. Пропустила три вопроса Павла, буду ли я ужинать. В голове назойливым роем зудели мысли, что я всё испортила.

Дверь квартиры Павла захлопнулась за спиной, и я вынырнула из затягивающего водоворота эмоций. Стащила и передала ему пальто.

— В душ?

— Что?

— Ксень, ты такая растерянная, как воробушек. Успокойся. Мы ничего не сделаем, только то, что захотим оба…

Его теплая ладонь легла мне на щеку, он потянулся к моим губам, а я не могла выкинуть из головы несостыковку. Почему у него теплые руки? Мы только что вошли с мороза, у меня ледяные пальцы, а у Павла тёплые. Почему?

Губы уверенно дотронулись до моих и я закрыла глаза, чтобы не отвлекаться.

Полные упругие губы. Не жесткие и нетерпеливые, как у Олега, а теплые и приятные.

Его ладонь легла на грудь и приподняла, поглаживая через одежду, язык мягко, обводил губы, выпрашивая пустить внутрь.

А Олег просто смял бы, и грудь и губы. Зацепил сосок и на моем выдохе ворвался в рот. Олег никогда не просит, а сразу берет.

Второй рукой Павел обвил меня за талию и притянул к себе, углубляя поцелуй. Пробуя меня на вкус, обхватывая и посасывая мой язык.

А в голове вырисовывался Олег, грубо впечатывающий мое тело в стену, вжимающийся в меня и кусающий губы.

Павел гладил, проводя ладонями по талии к бедрам и вверх, к груди. Неторопливо наслаждался поцелуем, ожидая моего отклика.

Олег всегда ведет себя иначе, ему плевать на мое мнение и желание, он уже ко мне относится как к своей вещи — берет и пользует.

Павел соблазняет, а Олег принуждает. Павел ждет, а Олег присваивает. Павел мастерски искушает, а Олег набрасывается, как голодный зверь.

— Давай сначала я сполоснусь, а ты оглядись, — тихо улыбается Паша, выпуская меня из рук и снова поддерживая, замечая, что я не могу устоять сама.

Кажется, я улыбнулась, все еще пытаясь справиться с головокружением. И только когда Паша подтолкнул меня вглубь квартиры, я дошла до окна и снова нырнула в терзания.

Не могу сравнить Олега и Пашу. И проблема не в их желаниях, а в моих. Они оба толкают меня к действиям, к выбору, который я не хочу, не могу. Но почему-то должна.

Сколько я простояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу? В голове метались страхи «что будет?»

Что будет сейчас, когда мы окажемся с Пашей в одной постели?

Что будет утром, когда между нами все произойдет, и я ему вдруг расскажу о шантаже Мезурова?

Что будет, когда я появлюсь на работе? Как поступит Олег?

Господи, и как мне пережить эту неделю?

— Малыш, душ свободен. Держи полотенце.

Он всегда улыбается. Всегда открыт и приветлив. Даже сейчас, стоит голый, с одним полотенцем на бедрах, со стекающими капельками по коже и улыбается.

С ним так просто, так понятно и предсказуемо! Вот попробуй просчитать Мезурова, с его спонтанностью, резкостью и грубостью. С его постоянным сексуальным голодом. Но иногда он тоже улыбается и это всегда, как удар под дых. Дьяволу нельзя улыбаться — в такие моменты ему сразу все прощаешь.

Мне кажется, Паша со своей чуткостью понял, что я накручена до предела. Поэтому, когда я вышла из его душа, закутанная большим синим халатом с тюрбаном на голове, он молча протянул мне бокал с вином и кивнул на кресло.

Он снова улыбался, и я поймала себя на ощущении, что это дежурная улыбка, а не моя, не для меня.

— Мы не будем спешить. Давай выпьем, поговорим? Я заказал суши, думаю, чуть позже захотим поесть.

Я кивнула, но сразу глотнула на вино, избегая самой предлагать тему беседы и поддерживать ее. Павел завел разговор. Про Олега.

— Как складывается работа? Говорят, Мезуров весьма специфический руководитель.

Я неопределенно пожала плечами.

— Руководитель как руководитель. Как любой другой, то раздает милости, то впадает в гнев.