Гарем для попаданки - Ульяна Гринь

Плюхнув жижи на голову Рая, я велела:

— Три до скрипа!

Дайго помялся и сел на шкуру. Спросил неловко:

— А Тиль?

— Что Тиль?

— Тилю вы тоже даруете право табуретки?

Глядя на то, как Рай шурудит пальцами в причёске, я не выдержала — принялась ему помогать, а потом подняла взгляд на Дайго:

— Да. И Тилю, и Девлину, и Раю. Слушай… А давай я за вас замуж выйду?

— Как это? Замуж? — подозрительно прищурился Дайго. — И за Рая?

— Нет! Фу-у! Ты чего?!

Брызнув в наложника мыльной пеной, я обратилась к Раю:

— Нет, ты слышал? Он сошёл с ума!

Мальчик только серьёзно кивнул, и я принялась смывать средневековый шампунь с его волос, зачёрпывая мутную воду плошкой. По-хорошему, надо бы сменить ванну и хорошенько оттереть это худенькое тело заново, но я слишком устала. Надо застелить постель малышу и уложить его. А потом…

Мысль о Тиле и Дайго растопила солнечную сладкую карамель внутри моего живота. Я зажмурилась и проглотила вязкую слюну, представив, что мы будем делать этой ночью, и покачала головой. Нет, я же не могу заниматься любовью, зная, что за стеной спит маленький мальчик! А с другой стороны, нельзя котика держать на зарядке Кристалла днями и ночами. И дикаря надо проведать… Хотя бы узнать, как его зовут. А ещё я хотела посмотреть тексты для спектакля… И если ни один не подойдёт, то написать самой.

Мама дорогая! Это сколько ж у меня дел! Пора записную книжку заводить!

А я-то думала — отдохну здесь, предамся неприличному разврату с молодыми любовниками…

Со вздохом встала и хлопнула ладонями по ляжкам:

— Так! Ну-ка, Рай, вылезай! О, стих получился… Где у нас полотенце?

Дайго вскочил — из положения сидя по-турецки прямо по стойке смирно, с ума сойти! — и подал мне простыню. Закутав в неё ребёнка, я посадила его на кровать:

— Ну вот, сейчас посмотрю, что дядя Девлин тебе дал из одежды.

Я старалась не думать о том, что Девлин никому не дядя, что Рай был рождён прислуживать собственной матери в трактире, что передо мной кяри, а я его вытираю банной простынёй. Для меня Рай был просто мальчишкой, которого я взяла к себе, чтобы помочь. и никто не сможет этого изменить. А ещё сложилось впечатление, что я массовик-затейник с мыльными пузырями и резиновыми уточками на празднике пятнадцатилеток, которые хотят слушать рок и курить под пиво, а не вот это вот всё…

Разбирая одежду, невольно подумала: а откуда это всё? Вещи очень похожи на взрослые, но миниатюрные по размеру. Штаны, рубашка, кожаный жилет… Всё простое и слегка потрёпанное. Или нет другого, или Девлин всё же захотел подчеркнуть статус Рая. Кяри. И не высовывайся.

Отложив в сторону льняную рубаху — сгодится для сна, я выпрямилась:

— Дайго, будь добр, разыщи мне Девлина и Тиля и пригласи их сюда.

Коротко кивнув, парень вышел из спальни. А я заглянула в потайную комнату:

— Ну, как продвигается дело? До завтра справитесь?

— Да я уж почти, милостивая ари! — отрапортовал захлопотанный покемон. — Кяари Девлин разрешил применить магический кристалл, так что осталось только сменить постельное бельё!

Комнатка и правда преобразилась. Свеча, прилепленная к стене, освещала грубо очищенные камни и полностью отдраенную кровать. Вместо матраса на ней лежал набитый соломой тюфяк, и я подошла, оценивающе села на него. Вроде ничего, не то, чтобы очень мягкий, но и не твёрдый, как доски. Этакий древнескандинавский ортопедический матрас.

— Хорошо, стели постель. Мальчику давно спать пора, — распорядилась я и обернулась на скрип открывшейся двери.

Девлин был недоволен. Недовольство сквозило в каждом его жесте, в каждом взгляде и повороте головы. Недовольство струилось из него и сияло на лысине. Церемонно поклонившись мне, он огляделся и спросил:

— Милостивая ари звала меня?

— Да, милостивая ари звала, — таким же тоном ответила я. — Милостивой ари интересно узнать несколько моментов.

— Я всегда к услугам милостивой ари, — снова поклонился Девлин. Это уже даже не Версаль, это какое-то издевательство.

— Отлично, — голосом, из которого сочился яд, сказала я. — Откуда вот это шмотьё?

— Шмотьё? — вежливо переспросил кяари.

— Вещи! — я повысила голос. — Тряпки, одежда, шмотки, шмотьё! Запомнил? Откуда всё это?

— Из детского дома. Осталось. Старое.

— У нас есть детский дом?!

— Был, милостивая ари. В Фегре давно нет детей. Ари Виллар скончалась в весьма преклонном возрасте, ноари, живущие в городе, тоже вышли из детородного возраста.

— А что сейчас располагается в детстком доме?

— Ничего, милостивая. Мы надеялись, что вы подарите нам счастье слышать в нём лепет младенцев!

Лепет младенцев? В детском доме? Щаз. Дважды. Ага. Во-первых, я не собираюсь пока заводить детей. А во-вторых, даже если случайно у меня родится ребёнок, он будет жить со мной, а не в каком-то там доме. Как и Рай.

Взглянув Девлину прямо в глаза, я ответила:

— О детях поговорим после. А пока натопите там, приберитесь и разместите нового наложника с юга. Разумеется, без клетки! Через час я приду лично проверить, как он устроен, и вы принесёте туда ужин для него и для меня.

— Ари Анна, это небезопасно! Это какая-то неразумная авантюра с вашей стороны! Это…

— Это мой приказ, Девлин! Отдай распоряжение и вернись сюда с Тилем. Кстати, где мой котёнок?

— Это невыносимо, — закончил сквозь зубы Девлин. Но больше возражать не посмел, поклонился и вышел. Я сунулась в коридор и бросила вслед:

— Распорядись, чтобы Раю пошили новую одежду! Я не хочу, чтобы он носил бэушную!

Уверена, что Девлин меня услышал и понял, но он не показал этого. А я, улыбнувшись про себя, вернулась к Раю. Мы с ним остались в спальне одни. Мальчик сидел, нахохлившись на кровати, настороженно следя за мной. Я потрепала его по светлым волосам и весело спросила:

— Одеваться будем?

Рай кивнул. Я натянула на него рубашку, завязала тесёмки на груди и взяла со столика щётку для волос:

— Скажи, мой милый, а ты умеешь читать?

Он уставился на свои босые стопы и покрутил головой. Я удивилась:

— Что, совсем? — снова круть головой. — А во что ты любишь играть? — пожатие плечами. — А рисовать?

Тут мальчик вскинул голову и уставился голубыми глазищами, в которых читалась мольба. И даже руки на груди сложил. Точно! Эверли говорила, что он вечно рисует рисульки…

— Значит, любишь? — уточнила. Рай усиленно закивал. Я усмехнулась: — Завтра получишь бумагу и карандаши, будешь рисовать, сколько влезет!