Отец моей подруги - Сандра Бушар

Ретировавшись от криков за дверьми кабинета Виктора Семеновича, я быстро спустилась вниз и застала Галину, сидящую на ступеньках в своей объёмной пушистой шубе.

- Присоединяйся, - махнула она мне рукой, многозначительно подмигнув. - Лена эта как придет… Ух! Это надолго, в общем…

- А часто приходит? - с интересом спросила я.

- С Нового года каждый день… - Галина задумчиво почесала затылок. - А до этого я вообще не знала, что у босса дочка есть. Еще и такая взрослая!

Почему это даже не удивляло? Я очень удивилась бы, сдайся Ленка и действительно реши прожить без денег. Такие, как она, рождаются с золотой ложкой во рту и жизни своей без нее не представляют.

- Галь, - вдруг вспомнила я. - А когда аванс первый?

- Да хоть сейчас, - хитро протянула она, поднимаясь с места и протягивая мне руку. - Идем в бухгалтерию, выпишу тебе. Сразу на карту и придет.

Я сомневалась, нормально ли это? Аванс в первый день. Еще даже не отработанный. Но отказываться от денег было глупо. К тому же, я собиралась их честно отработать!

- Это… - нервно облизав пересохшие губы, я в сотый раз проморагалась, уставившись на кругленькую сумму в СМС-банкинге. - Это какая-то ошибка!

- Да нет, все правильно, - Галя смело заглянула мне через плечо в телефон и пожала плечами. - Все правильно – аванс… Кофейку как раз попить хватит.

Я с ужасом посмотрела на рыжую секретаршу и поперхнулась. Мои родители на своей государственной работе получали меньше за месяц, чем я на новой должности авансом! Натянув вежливую улыбку, быстро смылась из бухгалтерии. Хватит привлекать к себе повышенное внимание!

- Ну, раз деньги теперь есть, - весело пробормотала я себе под нос, выходя на улицу. - Угощу вас, Виктор Семенович!

Цены в баре, куда послал меня мужчина, были заоблачными, и жаба меня задавила купить там хоть что-то. Зато неподалеку располагался всем известный фастфуд, мой любимый и родной. Где я прикупила нам кофе и всевозможных деликатесов по-студенчески: и ребрышки, и бургеры, и наггетсы… Шведский стол, пять мишленовских звёзд!

Когда я вернулась, Галина уже сидела на рабочем месте и криво покосилась на пакет вкусняшек.

- Ушла? - весело спросила я, делая вид, что не замечаю, как одна едва ли не открещивается от фастфуда, будто там копилось зло всего человечества. А может, ее просто смущал этот божественный аромат?

- Ага-ага… Ушла, - буркнула она, как бы невзначай пряча лицо в сумочке. - Только босс теперь не в духе!

Я весело подмигнула ей, мол, поправим. Открыла дверь, а там он сидит в кромешной темноте. Один. Локти на столе стоят, голова опущена, и ремень рядом лежит.

- А-а-аль? - мягко прошептал он, и тело мое покрылось мурашками по щелчку пальцев.

- Да, Витюш, - отозвалась я, медленно ступая к нему буквально наугад. Лишь бы нос себе не разбить и не обвариться кофе!

- Иди ко мне, голова так разболелась… С ума сойти, - голос его казался непривычно хриплым, мягким. Стало так его жалко, что под ложечкой засосало. Молча поставив несостоявшийся обед на стол, я осторожно отодвинула мужчину и влезла ему на колени. Почему-то показалось, что именно это ему сейчас и нужно – человеческое тепло.

Подумала немного и поцеловала его в щеку. Не знаю, чем это поможет… По крайне мере, мне приятнее стало.

- Хреновый из меня отец, котик, - выдохнул он мне в губы, крепко-накрепко прижимая к себе. - Нельзя мне детей.

Я замерла, как вкопанная. Как бы ни хотела я воспринимать слова Лены за чистую монету, в голове непроизвольно впихнуло одно слово – «аборт».

- Ты не хотел бы еще детей? - мягко спросила я, но голос предательски дрогнул, выдавая истинные эмоции.

Виктор Семенович замер, бросив на меня быстрый взгляд. В полумраке темной комнаты он казался немного растерянным и выведенным из равновесия моим невинным вопросом.

- Котенок, - мягко протянул он мне прямо в губы, поглаживая одной рукой бедро, а другой - щеку. - Тебе слегка за двадцать. И меньшее, что тебе сейчас нужно – ребенок. Поверь.

Я знала, что он говорил про себя. Может, и неосознанно. Потому как Лена появилась на свет именно тогда, когда мужчине было около двадцати.

Мне стоило чувствовать себя равнодушной и, быть может, поблагодарить его за такое трезвое решение и объективный взгляд на вещи, только в груди что-то больно закололо.