Хочу с тобой - Ольга Вечная

— Если бы могла, завтра бы свалила отсюда, — говорю я Данилу.

Два часа назад мы занимались любовью и он стал моим первым мужчиной. Думала, после финала он отвернется и уснет, а я буду долго рассматривать его профиль и осознавать то, что сделала. Прокручивать в голове по секундам, проживать снова и снова. Но вместо игнора Данил позвонил на ресепшен, заказал шампанское, лед, швепс, сыр, фрукты, шоколад. Всё, что у них есть, в общем. И задвинул какой-то дикий тост про первый раз. Я так смеялась, что забыла о боли и даже невежливо хрюкнула.

Мы по очереди сходили в душ и перестелили простынь. Неловкости по-прежнему не ощущали. Дане, судя по всему, понравилось заниматься со мной сексом. Он хотел бы еще и тяжело мирился с обломом. Мне поначалу тоже было окей.

Пока пили и ели, Данил смотрел на меня с подозрением, словно ожидая какой-то неадекватной истерики. На самом деле я так редко была по-настоящему свободна, с тех пор как переехала в станицу, что сейчас чувствовала себя превосходно. Я давно не жду от судьбы подарков. Знаю, что рассчитывать нужно только на себя. И эта ночь в красивом месте с приятным мужчиной стала смелым, ярким мазком на картине моей простецкой жизни.

А дальше мы сидели на кровати, смотрели клипы по телику и разговаривали. Обо всём на свете!

Я напялила его рубашку, как в кино, и пила вкусное шампанское. Пузырьки щекотали нос, детские рецепторы на языке ликовали от вкуса молочного шоколада, взрослые —радовались хорошему сыру.

— Прям завтра бы свалила? — уточняет Данил.

— Да, — подтверждаю я решительно и совершенно серьезно. Алкоголь кружит голову. Да комон, какие тайны? Он только что меня облизал и поимел! Куда уж ближе! — Ты себе даже не представляешь... Боже, Даня, никто не представляет! Я же никому, кроме сестры, не рассказывала о планах. Мама думает, я буду помогать с ребенком и работать. Но Варя считает: только время терять. Чем быстрее уеду, тем лучше. Хотя мне тревожно ее оставлять.

— Как вы вообще здесь оказались? Ты ведь родилась не в станице?

— Мы из Ростова. Несколько лет назад отец привез нас сюда, сказал, что нужно потерпеть. Есть дела, он их решит, вернется и заберет нас. А потом пропал. Мы поначалу шиковали: снимали хороший дом, к нам приходили убираться. Мы с Варей не ходили в школу, потому что маме ни одна из местных не показалась достойной. Учились платно на удаленке. А потом за каких-то пару лет деньги закончились, и мы остались втроем без средств к существованию. Мама за это время успела насадить в огороде цветов двести видов. Жрать их, что ли? Однажды она просто пошла туда и всё выкорчевала. Плакала при этом, рыдала, жалко ее было. Но ни одной розы не оставила. У нас ни фига поначалу не выходило. Даже картошка не росла. Какой посадим, такой и выкопаем. Потом нас из дома выгнали. Но благо не на улицу, мама уже с Ментовским начала путаться. — Я делаю короткую паузу. — Поэтому ты, Данил, мне кажется, просто сумасшедший! — смеюсь снова громко. Беру кусочек сыра. Нет, ну как же вкусно! — Последний псих!

— Потому что вернулся в станицу?

— Да. У тебя явно что-то с головой. Не в порядке.

Он кивает. Его привычка соглашаться со всеми оскорблениями всё больше интригует. При этом мягким он не выглядит. Дергать тигра за усы разрешено только мне.

Данил в халате, пьет газировку из бокала, его нос тоже щекочут пузырьки газа. Выглядит расслабленным. Как бы там ни было, оргазм идет мужчинам на пользу.

— Вообще никакого алкоголя? — спрашиваю я, решив перевести тему. За весь вечер он не выпил и глотка. — Мы ведь поедем только завтра утром домой. Может, попробуешь? Холодное, со льдом, м-м-м. Оно горькое, — дразню его. — Как любят пенсионеры.

Данил улыбается. Совсем слегка.

— Вообще никакого.

Отказывает не грубо, но при этом становится понятно, что спорить бесполезно. Эта черта мне в нём нравится. Она... такая, знаете, мужская. Как и его молчаливость. Хочется разговорить. Развеселить его. Увлечь!

— Даже пиво не пьешь?

— Безалкогольное иногда после бани.

— Давай я тебя совращу немного? На глоток? — Я макаю палец в напиток и подношу к его губам, но Даня отворачивается.

Тогда облизываю палец сама. Беру виноградину и отправляю ее в рот. Сок прыскает, мне сладко.

— Когда пьяный, ты буйный? — говорю резковато. Немного обиделась всё же.

— Возможно, — отвечает он.

— Дерешься?

— Может быть.

Блин! Ну возмутись ты хоть немного!