Хочу с тобой - Ольга Вечная

— Никто меня не похитил, доволен? А теперь отвали! И не звони мне больше никогда! Я тебя в бан отправляю. Всё, пока. Чмоки.

Сбрасываю звонок и действительно баню Колхозника. Пусть деньгами своими подавится. Придурок. Ненавижу. Всё настроение мне испортил. Да чтоб его на этих пожарах... да пусть бы он там... Боже!

Я убираю волосы в хвост и шагаю по станице в сторону дома. Скажу своим, что ночью плохо стало, поэтому домой поехала. У меня так бывает иногда: просыпаюсь с дикой головной болью и перед глазами плывет. В последний раз такое случилось, когда экзамены выпускные сдавала. Может, от нервов? Анализы в идеале, но четыре ЕГЭ, и каждый раз буквы перед глазами расплывались.

Точно! Скажу, что ситуация повторилась. Мне поверят, потому что правдоподобно.

А деньги? Нужны деньги, чтобы якобы их привезти за сутки работы.

Как меня достала эта нищета! Когда каждая копеечка учитывается. И вечно не хватает ни на проезд, ни на еду. Ущемляешься, выкраиваешь, а просвета нет... Не то чтобы я о каком-то богатстве мечтаю или продать себя подороже. Нет! Хочу жить достойно. Чтобы отдельно от отчима и матери. Да, я готова работать с утра до ночи, но чтобы самой решать, куда деньги потратить. Нужны сапоги — отложила, пошла выбрала, купила. А не так, что это целое событие: с мамой обсуди, у отчима попроси. Лекцию о своей никчемности выслушай.

Нужно было взять деньги у Колхозника.

Умом я это понимаю. А сердцем? Сопротивлялось оно, не дало мне перевести наши отношения в денежные. Пусть это была всего одна ночь, но она стала для меня особенной. Потому что я сама рядом с ним чувствовала себя особенной!

Забегаю домой.

Ментовского, к счастью, нет. Он Варю повез в больницу на плановый прием. Дома только мама.

Я нервничаю. Стараюсь вести себя естественно, но дергаюсь. Сама только и слежу, когда мама в дом зайдет, чтобы в тайник, что в кладовке уличной, залезть. Там мы с Варей прячем накопления.

— На следующие выходные снова поеду, — говорю я бодро. — Может, на солнце перегрелась или еще что. Самой обидно.

— Не ешь ничего, — отвечает мама. — Вот голова и кружится. Я запишу тебя снова к терапевту. Боюсь, что гемоглобин упал. Если повторится, Марин, сразу говори.

— Да, конечно.

— И поешь.

— Попозже.

На самом деле от нервов немного подташнивает. Ощущение, будто на лбу у меня написано, что с мужчиной была. Я помылась сразу, конечно, вещи выстирала. Мало ли что... Но страшно. Если отчим позвонит на ферму и проверит, тут же узнает, что меня не было. И что тогда?

Какая же я глупая! Зачем только поехала к этому Данилу? Он еще и наорал на меня впоследствии. Едва подумаю об этом — плакать хочется.

Я вещи на улице развешиваю. Простыни расправляю. Сама за мамой слежу внимательно. На часы поглядываю.

«Мы уже выезжаем из пк», — падает на телефон от сестры.

«Я не могу достать деньги! Мама всё время рядом вьется!»

«Придумай что-нибудь. Попроси ее за хлебом сходить. Ментовский без него не ест».

«Хлеб есть».

«Съешь его, блин! Сама сообразить не можешь??»

Сожрать полбулки хлеба... Разве что с вареньем. Бросаю беспокойный взгляд на маму. Она заканчивает мыть окно.

— Всё, последнее, — говорит, вытирая пот со лба. — С утра окна перемыла, пока жары нет. Какая я молодец!

— Отдохни, мамуль, — говорю в который раз. — Я бы доделала за тебя.

— Я сама. Ты с бельем закончи.

«Мы уже сворачиваем на Вишнёвую. Ты вытащила деньги?», — пишет Варя.

«Нет!»

«Я попрошу в магазин заехать. Поторопись!»

Нервничаю еще сильнее. Мама, наконец, выливает воду и заходит в дом.

— Ты куда? — уточняю я.

— Отдохну немного. Скоро Сёма приедет, мы поедем до пункта выдачи. Тебе, кстати, заплатили? Нам нужно обувь ему выкупить и куртку осеннюю. Если снова нет, я лично позвоню этим гадам! Что за такое? Девчонка работает, а толку нет!

— Заплатили, мам. Не надо звонить. В рюкзаке деньги, я закончу и отдам.

Мама неспешно поднимается на крыльцо уходит в дом.

Пульс частит. Ненавижу врать! Когда уже научусь делать это как следует! Убираю выбившиеся пряди волос за уши. Облизываю губы.

Выжидаю три вдоха, после чего подбегаю к кладовке. Быстро убираю в сторону тяжелую коробку. Сердце глухо в груди стучит. Открываю дверку, сую руку в узкое отверстие и нащупываю крышку банки. Быстро откручиваю.

Сама оглядываюсь.

Кажется, я слышу шелест колес по гравию. Блин!

Достаю из банки пакет, оттуда две купюры. Сую обратно.

Закрываю крышкой. Плотно.

Придвигаю коробку. Присыпаю землей, будто так и было. Кладу сверху инструменты.

Выбегаю из кладовки. Закрываю дверь, скрип которой сматывает и обрезает половину моей нервной системы. Сжимаю в ладони купюры и иду в дом, краем глаза заметив, как дернулась штора.

Сердце сжимается. Я замираю, но кажется... показалось.

Миную сени и захожу в дом. Мама в спальне. Я быстро сую в рюкзак деньги и лишь тогда выдыхаю. Кажется, что всё это время не дышала.

За окном музыка громкая раздается — это Ментовский приехал, Варю привез.

Я качаю головой. Очередное испытание пройдено. Ночь с Колхозником обошлась мне в минус две тысячи из тайника и минус два мотка нервов.

Варя заходит в дом с пакетом — купила молоко, зефир, печенье. Смотрит на меня, я едва заметно киваю. Она с облечением выдыхает.

Следом за ней шагает отчим.

Деньги у меня забирает со скрипом зубов. Ему не нравится, что мало. Я должна была приехать только завтра вечером и привезти в три раза больше. Его зарплаты на нас четверых, конечно, не хватает. А помощник из меня хреновый.

Семён смягчается, когда они с матерью уезжают в пункт выдачи товаров интернет-магазина. Они оба любят покупки. Целый выход в свет.

Мы же с Варей садимся пить чай с зефиром.

— Как ты? — спрашивает сестра.

— Переспала с ним, — сообщаю честно. Потом добавляю: — Мы предохранялись, не бойся. Он сразу достал презерватив. Надел правильно, как в том видео, что мы смотрели. Я следила.

Про второй, прерванный акт я решила не упоминать. Варе нельзя нервничать. Она очень сильно за меня переживает. После школы никуда не поехала опять же из-за того, чтобы меня не бросать. И вот как получилось.

— Слава богу, что он не идиот! И как всё прошло? Твой Колхозник был осторожен?

— Отлично. Я бы с ним... еще бы не отказалась. — Утыкаюсь глазами в тарелку. — Вообще, красиво всё было. Уютная комната, фрукты, шампанское... Казалось, я горю и плавлюсь в его руках, как масло сливочное податливая.