Добровольно проданная - Наталья Шагаева

Ахаю в голос, сама не ожидая вспышки удовольствия, и останавливаюсь, пытаясь глотнуть воздуха.

— Продолжай! Массируй клитор, но медленно. Оче-е-е-нь мед-ле-но, — тянет он.

И я уже не я, а кто-то другой. Меня кидает в жар, на теле выступают капельки пота, скатываясь по маслу. Ласкаю себя, уже сама шире разводя ноги. Это бесстыдно, но мне в данный момент все равно. Я собираю собственную влагу, распределяя ее, то нажимаю на клитор и кусаю губы, пытаясь сдержать стон, то растираю его. И с каждым движением, хочется делать это быстрее и грубее, чтобы, наконец, отпустило, чтобы тело так не пульсировало. Бесстыдно желаю кончить у него на глазах. Боюсь себе признаться, но еще больше хочется почувствовать его пальцы. Такие шершавые и грубые. Я хочу, чтобы это сделал он! Сейчас! Немедленно!

Уже не слышу ни щелчков камеры, ни его дыхания, я сама себя не слышу, я где-то далеко, и мне дико хорошо. Выгибаюсь, растирая себя между ног, второй рукой накрываю грудь и намеренно больно щипаю себя за сосок, потому что хочется именно так. Разочарованно хнычу, когда Константин грубо откидывает мою руку, прекращая развратные действия.

Не успеваю среагировать, как он подхватывает меня под бедра и грубо стягивает вниз, изгибая меня, подстраивая под себя, так что бедра оказываются высоко, а голова запрокинута вниз.

Вскрикиваю и распахиваю глаза, оттого что он входит в меня одним грубым толчком. Это снова больно… Но мне все равно, я хочу, чтобы он продолжал, несмотря на дискомфорт и невероятную растянутость. Константин закидывает мои ноги себе на плечи, проходится губами по моей щиколотке, ловит мой взгляд и погружает меня в свое грозовое небо. Разум сносит этой мощной стихией. Кажется, он очень зол: челюсть стиснута, тело наряжено, дыхание тяжёлое, рваное, ладони стискивают мои дрожащие ноги, но я ошибаюсь, теперь понимаю, что так выглядит его возбуждение, такое же дикое, звериное, как и он сам.

— А-а-а-а-а! — вскрикиваю, когда он входит в меня глубже, до самого конца. Хватает мою руку, подносит ее к своим губам и демонстративно облизывает те пальцы, которыми я себя ласкала. Усмехается нагло, самоуверенно, осматривая мою грудь и торчащие соски.

— Верни пальчики на место, — сам прикладывает мои пальцы к клитору и несколько секунд с нажимом ласкает вместе со мной, управляя, показывая, как надо.

А потом он начинает двигаться, сначала медленно, растягивая меня, но с каждой секундой ускоряя темп. Отпускает мою руку, и я по инерции продолжаю ласкать себя сама, в унисон его толчками. Внутри зарождается та самая мощная стихия, она нарастает все больше и больше, хочется взорваться и разлететься на осколки, но чего-то не хватает. И вот когда он ускоряет темп и начинает толкаться глубже и грубее, я замираю в немом крике, разлетаясь на те самые осколки, растворяясь, закатывая глаза. Выгибаюсь от острой волны наслаждения, ощущая, как он крепко стискивает мои бедра, удерживая на месте, не сбивая темп. А я дрожу в его руках.

В какой-то момент Константин тоже хрипло стонет и замирает глубоко внутри меня, Ощущаю, как пульсирует его член, как он изливается, как Адамади хватает ртом воздух. Вижу, как скатываются капли пота с его лба, и глаза пьянеют. Мышцы на сильном теле вибрируют от частого дыхания, и это красиво. Я тоже хотела бы запечатлеть его такого. Сама не замечаю, как невольно улыбаюсь от этой мысли,

— Да, София, смотрю, ты распробовала вкус секса, — хрипло усмехается он, — Но это только первый глоток, ты еще не ощутила весь спектр.

Содрогаюсь, когда он медленно выходит из меня и отпускает мои ноги, Подает руки, помогая подняться, Берет с кровати мой халат и накидывает его мне на плечи,

— Спокойной ночи, София, — уже спокойно произносит он и голый уходит в душ.

А я медленно иду в свою комнату, и на смену эйфории приходит разочарование. Не знаю, почему так горько, и даже не хочу разбираться.