Спасатель - Агата Лав

Малышка беззаботно веселится, и я незаметно выдыхаю. Еще бы чуть-чуть и мы таааак накосячили, что ни один бы разговор не помог. Вообще ничего…

Я протягиваю ей ладонь и помогаю подняться с кровати, которую она нехотя меняет на мои объятия. Глажу ее по спине и довольно улыбаюсь, замечая, что в синих глазках сладкий штиль. Редкое и завораживающе зрелище, мне даже кажется, что она впервые так на меня смотрит. Да и я впервые произнес столько ванили вслух, что слег бы с диабетом, не будь это из-за моей малышки.

А с ней так и должно быть. Как еще сказать, что я чувствую? И что сердце реально выпрыгивает из груди, когда она рядом? И что так остро всё ощущаю, что творю идиотские глупости?

Ведь так и есть.

— Платье будешь мне выбирать или могу сама? — Алла и минуты не может, чтобы меня не подколоть.

— А полотенце далеко?

— Далеко, — она кривится и идет к шкафу, из которого тут же вытаскивает красное платье на тоненьких бретельках. — Тебе, может, лед поискать?

Она смотрит на мою щеку, которая набухла, и явно проникается запоздалым чувством вины. Но я отмахиваюсь и иду в ванну, чтобы умыться. Минут через двадцать мы выходим из номера, и я поворачиваю к широкой лестнице. Она выводит на следующую улицу по горному склону, где есть отличное кафе местной кухни.

— А это может обрушиться? — Алла указывает на горную породу, которая подпирает здание отеля с тыла.

— Не может.

— Почему ты так уверен?

— Потому что иначе придется платить огромную неустойку за каждый камешек.

— Значит можно спать спокойно?

— А ты, когда выбирала отель, собиралась беспокойно кружить по номеру и ждать обрушения?

— Мне подруга выбирала отель. И курорт.

— Оу, вот кому я обязан счастьем.

Я произношу “счастье” с похоронной интонацией и ловлю ее усмехающийся взгляд. Малышка ловит мою ладонь и поднимает ее, чтобы забраться под мою руку. Я же придумываю лучше и обхватываю ее за талию, то и дело приподнимая, как ребенка, и перенося через пару ступенек разом.

— Познакомишь меня с подругой?

— Господи, Алекс! Ну потерпи хоть чуть-чуть, необязательно интересоваться каждой юбкой!

— Я вообще-то о тебе интересоваться собирался, — перехватываю ее, рывком разворачивая в руках и закидывая на плечо, может, так ей будет труднее со мной пререкаться. — Или еще один ценный совет получить.

— Какой еще совет? — малышка не понимает, о чем я, но и не брыкается, вспомнив, что уже исчерпала лимит побоев своего спасателя.

— То есть ты не помнишь? Я вот отлично запомнил, как она кричала на пол отеля, чтобы я проделал с тобой одно горячее упражнение.

— Ты ослышался.

— Да, конечно. У меня на такие предложения слух идеально настроен, малышка.

— Не сомневаюсь, — она фыркает и тянет мою футболку за ворот, чтобы помешать хоть как-то. — Удивительно, как ты дверь не выломал в ту же секунду.

— А можно было?

— Я бы тебя убила. А потом бы еще добавила для эффекта.

— Как сегодня утром? — я выпускаю ее из рук и ставлю перед собой.

Вокруг никого нет и мы почти добрались до последней ступеньки, так что вместо уединенной лестницы скоро начнется оживленная улица с туристами и торговцами. Я прижимаю малышку к себе крепко-крепко и нахожу ее налитые губки. Обвожу их языком по контуру и толкаюсь глубже, чтобы почувствовать ее сумасшедший нереальный вкус. Алла размыкает губы и дает заполнить себя, я жадно ласкаю свою малышку и вбираю ее смазанные выдохи, которые напоминают дрожь. Да, она подрагивает в моих руках, прогибаясь все сильнее и послушнее.

— Ты моя, — произношу, когда отстраняюсь на миллиметр, чтобы глотнуть воздуха.

Она кивает и вновь целует, а потом ускользает в сторону и тесно прижимается лицом к моей груди, вбирая мой запах. Так можно простоять вечность, обнимать ее и чувствовать, как ей чертовски хорошо в моих руках.

— Ты, конечно, вкусный, — она запрокидывает голову и смотрит на меня с хитрым прищуром, — но я все равно хочу есть.