Они под запретом - Алайна Салах

— Салам, Петр Алексеевич, — бодро здоровается Володя, заставляя мужчин обернуться. — И тебе здравствуй, друг Арсений.

Я расправляю плечи, так что начинает ломить лопатки, и встречаю его взгляд. Арсений смотрит на меня снизу вверх, словно прочерчивает невидимую линию, и фокусируется на глазах. Этих секунд слишком мало, чтобы найти в его лице ответы на мои вопросы. Ясно только одно: прятать взгляд и смотреть на меня так, будто мы едва знакомы, он не собирается.

Володя пожимает руки Арсению и отчиму, и сыну говорит сделать то же самое. Я вновь попадаю под гипноз происходящего: застыв, смотрю крошечная ладошка утопает в пальцах Арсения, и как он широко улыбается Ярославу. Против этого зрелища бессильны любые защитные барьеры. Слишком трогательно и красиво.

Я целую отчима в щеку, спрашиваю, как прошла его командировка. Посчитав, что окончательно оправился от последствий инсульта, Петр на неделю летал в Санкт-Петербург по делам.

Арсению, стоящему рядом просто киваю, и стараюсь не дышать слишком глубоко, чтобы случайно не уловить его запах.

— О-о-о, привет! — весело раздается за спиной.

Я знала, что Инесса рано или поздно появится, поэтому могу повернуться к ней без лишнего содрогания. Она обнимается с Дашей.

Это второй раз, когда я вижу ее в доме Авериных, но в отличии от первого сейчас все ощущается иначе. Тогда она была лишь гостьей, а сейчас… Ее босые ступни, торчащие из-под широких бежевых брюк и уютный вязанный кардиган гармонично вписываются в атмосферу домашнего празднования. Словно ей и правда здесь место. Она сюсюкает с Ярославом, и он, к сожалению, тоже ей улыбается.

Я снова на нее злюсь. Что Инесса так легко забирает все, что мне дорого. Она нравится отчиму — это видно по тому, с каким одобрением он на нее смотрит, Луиза считает ее отличной девчонкой, и Радкевичи явно ей симпатизируют. И ее выбрал Арсений.

Я злюсь, потому что ей повезло родится такой… Инессе совершенно не нужно прилагать усилий, чтобы чувствовать себя комфортно среди окружающих, располагая их к себе своим врожденным изяществом. Интересно, слетела бы с ее лица эта маска спокойствия, узнай она, что неделю назад Арсений занимался со мной сексом?

Я даже глаза от этой мысли прикрываю. Представляю, как бросаю правду в ее красивое лицо, и как оно кривится, переставая быть таким идеальным. Насколько сильна ее гордость? Сможет ли она остаться с ним после этого?

Открываю глаза и смотрю на Арсения. Он разговаривает с Луизой. Кажется, она снова его подкалывает, потому что губы Арсения иронично кривятся. И в этот момент понимаю, что никогда не смогу этого сделать. Рассказать о том, что между нами случилось, Инессе. И не потому что мне ее жаль — не жаль совсем, а потому что это будет означать предать его.

— Выношу салаты? — раскрасневшееся лицо Лидии появляется в гостиничном проеме.

— Так, все к столу! — объявляет Луиза, призывно стукнув в ладоши. Неформальное и запоздавшее празднование ее дня рождения официально началось.

*******

— Этот тот, который напротив супермаркета, правильно? — Луиза вопросительно приподнимает брови, глядя на меня. — Такой серо-коричневый дом?

— Через дорогу от парка, где жилищное управление, — вставляет отчим и, отложив вилку, с одобрением смотрит на меня: — Хорошее место. Спокойное. С ремонтом месяца через три сможешь заехать.

Да, мне ведь еще предстоит сделать ремонт. Хороший способ отвлечься. Листать каталоги и ходить по интерьерным бутикам, любовно выбирая каждую мелочь, которая будет сопровождать меня в моей новой жизни.

У меня будет собственное жилье в центре столицы. Нужно почаще себе это повторять. Многие ли двадцатилетние девушки могут таким похвастать? Пожалуй, что нет. Еще у меня есть подруги: Катя, Радмила, Луиза… Есть Петр, есть работа и есть студия живописи. Это не так уж и мало. Все будет хорошо.

— Вы с папой встретились как хотели, Петр Алексеевич? — мелодичный голос Инессы заставляет меня вскинуть глаза.

— Вчера встретился, да. Основные вопросы обсудили.

Я заливаю неуютность щедрым глотком воды. На дне рождении Луиза упомянула, что Петр не оставил идею баллотироваться в депутаты. Еще одно из преимуществ Инессы: тесные связи отчима с ее родителями. Инесса может быть полезной, а я нет. На меня, напротив, необходимо тратить деньги и покупать квартиру.

Я делаю глубокий вдох. Нужно перестать сравнивать себя с ней. Это ни к чему не приведет.

— Ярослав, пойдешь к дяде? — Володя поднимается со стула под завывание телефонной мелодии, доносящейся из кармана его брюк. — Папе нужно поговорить.

Вопрос носит риторический характер, потому что уже в следующее мгновение он передает сына сидящему Арсению и, приложив мобильный к уху, выходит из гостиной.

— Извини, Арс, — смеется Даша, помахивая вилкой с насаженной на ее оливкой. — Вовка знает, что если я нормально не поем, на обратном пути я ему буду кровь сворачивать.

— Пусть тренируется, — добродушно усмехается отчим. — Когда-нибудь своих будет нянчить.

Замерев, я смотрю, как Арсений поправляет джинсовую лямку, упавшую с плеча Ярослава, и как тот непокорно ерзает у него на коленях. Воображение самовольно расцветает, вплетая неожиданную картину в существующую реальность. Моя новая квартира с законченным ремонтом, уютный серый диван, много света, большая акриловая картина на стене. Гости… Луиза, Радмила, Радкевичи. Я и Арсений. Он держит на руках крохотного малыша. И это не Ярослав. Этот ребенок мой. Вернее, наш с ним.

Я смаргиваю, чтобы вернуть себя на землю. Сердце надрывно ухает. Это впервые когда я вдруг представила себя матерью. Раньше это казалось мне настолько далеким, а сейчас ощущалось так живо и… хорошо.

— Я обожаю Ярика, — подает голос Инесса. — Мне нравится, как Вова с Дашей ей воспитывают. Такой маленький мужчина. Чем-то на моего братишку похож.

— Слушай, а Вадиму сколько уже?

— Четырнадцать будет в январе. Я иногда себя его мамой ощущаю. Он же на моих глазах рос.

— Ну значит ты уже опытная, — Даша стреляет глазами в Арсения. — Арс, мотай на ус.

Я прячу глаза. Как такое выносить? Конечно, Даша говорит это не специально. Скорее всего, она понятия не имеет... о нас. И отчим, который довольно при этом посмеивается, тоже, разумеется.

Звук отодвигаемого стула. Арсений поднимается с Ярославом на руках.

— Проведу ему экскурсию, — объявляет он и скрывается в коридоре.