Двое пополам - Ляна Вечер

— Жаль, что мы так и не вошли в круг предков, — не унималась бывшая.

— Я просил тебя уйти, — складывая дрова в камин, Ансгар старался не смотреть на неё.

— Не хочу уходить…

Едва заметная улыбка в уголках губ Шайлы — и шубка полетела на пол. Огонь в камине только-только начал разгораться, в комнате холод собачий, а эта ненормальная задрала платье, развернулась и отклячила обнажённую задницу. После ласк Ёли, от которых Гар готов был кончить, даже не приступив к главному, эта кривая картинка вызывала только недоумение. Шайла замерла, опираясь руками на пыльную столешницу. Плотный слой гусиной кожи, покрывший её бедра и ягодицы, тяжелое призывное дыхание, полуоборот, взмах ресниц — настоящая шинарская шлюха. Гар подошёл ближе, положил тяжёлые ладони на плечи женщины — задрожала.

— Вот так и стой, — прошептал воин. — Никуда не уходи, а я пока за пекарем сбегаю.

Гар не видел столько ненависти даже в глазах врагов. Шайла чуть взглядом его не испепелила. Одёрнув платье, подобрала шубу и размашистыми шагами отправилась к порогу.

* * *

Шайла брела по деревенской улице. Уже глубокая ночь, а она так и не появилась дома. После склоки с Элманом не хотелось выслушивать ещё и упрёки Дуффа, а в кармане шубки всегда был ключ от их с Гаром дома, вот и решила подождать там, пока пекарь уснёт. Он всегда ложился в одно и то же время, под боком Шайла или нет — неважно. Надо было Ансгару заявиться?! Красивый, зеленоглазый, и эта тёмная щетина на щеках…

Шайла вспомнила их ночи — ощущение на себе горячего, мощного тела. Он никогда не нежничал, вбивал в неё страсть так, что хотелось визжать от удовольствия, но она молчала, как и положено настоящей шинарке. Шайла и сейчас была готова покорно и тихо приняла его член в лоно, а Гар посмеялся над ней. Урод, получивший прежнюю внешность, а в придачу Богиню. Ну почему всем везёт, а ей даже крошки счастья не досталось?

Остановилась, со злостью пнула комок снега на дороге и поняла, что снова у дома вдовы. У калитки стояла распряжённая телега Гара, а в окне мерцали огоньки свечей. Тихонько шмыгнула во двор, вспорхнула по ступенькам на крыльцо и осторожно толкнула дверь — не скрипнула. Вдова пила что-то крупными глотками из деревянной чашки, рядом с ней стояла дочь Аи. Шайла поджала губки — красивая у Ансгара девка. Даже с растрёпанными волосами Богиня выглядела сногсшибательно. Простенькая свободная рубаха и никаких украшений, а стати, что у принцессы Шинари.

Глубоко дыша после питья, вдовушка утёрла губы рукавом и уселась на пол. Шайле показалось, что из дома пахнуло грозой, сделалось жутковато: на улице зима, мороз, а ноздри щекотал яркий аромат собиравшегося дождя. Широко распахнутые глаза Ли вдруг сделались молочно-белыми, будто густой туман, и грудь перестала ходить от дыхания. Дочь Аи, побледнев, сделала шаг назад, но вдовушка крепко ухватила её за подол рубахи, потянула к себе.

— Будь рядом и ничего не бойся, — глухим, будто не своим голосом скомандовалаЛи.

Шайла чуть не вскрикнула, хотелось броситься прочь и никогда не вспоминать об этом случае, но любопытство припечатало её к двери. Да ни одна сплетня о вдове не сравнится с тем, что тут творилось. Комната задрожала, будто ураганом смело посуду со стола, и к порогу полетела курительная трубка: вещица светилась мягким жёлтым светом, так и тянула к себе, манила взять в руки. Словно завороженная, позабыв об осторожности, Шайла открыла дверь, схватила трубку и понеслась со двора.

Как оказалась дома, женщина не помнила — очнулась в своей кухне, сжимая в руке чудесную вещь. Зачем взяла? Что с ней теперь делать? Мысленно распекая себя, Шайла стянула шубу и уселась за стол.

— Выкинуть и дело с концом.

Только собралась подняться, как курительная трубка обожгла пальцы. Взвизгнув, отбросила её от себя. Никогда Шайле не приходилось иметь дело с чудесами, да и не верила она в них, и в то, что девка Гара — дочь Аи, тоже не верила. Разве что совсем чуть-чуть.

— Нагулялась? — недобрый голос Дуффа прибавил ударов сердцу женщины.

Пекарь стоял на пороге, скрестив руки на груди. Шайлу передёрнуло — какой он всё-таки жирный, до тошноты. Поднялась из-за стола, прошлась по кухне и незаметно пихнула ногой курительную трубку под стол.

— Думала, ты спишь давно, — холодно бросила Шайла, поднимая с пола шубку.

— Допрыгаешься, красавица, — в глазах мужчины сверкнула неподдельная злость. — Выставлю тебя из дома.

— Напугал, — хихикнула. — Посмотри на себя: толстый, страшный…

— Зато при деньгах, — отрезал Дуфф. — При своих, а у тебя ничего нет. Только то, что я тебе даю. Сегодня приходил твой отец с радостной новостью — сестрица брюхатая.

Шайла сжала зубы — второй раз понесёт, гадина! С первенцем её сестра получила в подарок родительский дом, и вот снова беременна — она, а не Шайла. Теперь папа отпишет новорождённому внуку свои сады кум-кума.

— Чего скалишься?! — крик женщины чуть не разрывал уши. — Давно можно было нарожать выводок, получили бы и дом, и землю.

— После того, как ты со своим Гаром обошлась, на тебя ни одни мужик всерьёз не глянет.

Слова пекаря обидой резанули по сердцу. Шайла опустила ресницы и промолчала. Думала, что Ансгар никогда не встанет на ноги. Дуфф показался ей хорошим вариантом: своя пекарня, неплохой дом. Откуда Шайле было знать, что жирдяй не захочет вести её в круг предков? Её — первую красавицу — желали заполучить все… ровно до того дня, как она покинула дом Гара, оставив его один на один с бедой. Он должен был умереть на поле боя, в Шинари лечат только тех воинов, что смогут встать в строй. Можно подумать, никто не видел, что Ансгар останется калекой.

— Я держу тебя, чтобы постель была тёплой, — Дуфф состряпал на пухлых губах масляную улыбку. — Так что бегом в спальню, — кивнул в сторону комнаты.

У Шайлы перед глазами заплясали цветные круги. Собаку держат для охраны, козу — чтобы молоко давала, а её — чтобы постель грела.

— Ноги моей здесь больше не будет! — рыкнула, а из глаз хлынули слёзы.

— И куда ты? Сестра на порог не пустит, даже отец её не разжалобит. Потом все узнают, что мы с тобой не связаны благословением Богов. Я переживу, а вот тебе несладко придётся. Шайла, — пекарь подошёл ближе, — меня дико заводит, когда ты плачешь.

Нарочно хлопнул дверью так, что со стен полетела пыль. Шайла зарыдала в голос. Никуда она не уйдёт, пока Дуфф не прогонит, а он обязательно это сделает, как только у него появится подходящая для круга предков партия. Глотая слезы, стянула шерстяное платье, с силой дёрнула дверь и отправилась к пекарю. Не отдаваться — давать, тихо и покорно, как положено настоящей шинарке.

* * *

Закрывая лицо локтём от порывов ветра, Ёлка стояла посреди комнаты в доме Ли, пока та, сидя на полу в каком-то непонятном состоянии с абсолютно белыми глазами, распевала песни. Ёля ни слова не поняла. Голос вдовы то басил, то срывался в визг, а по комнате разлеталась домашняя утварь. Самое удивительное, что среди этого мракобесия на лавке спал Коди, а на полу, развалившись, сопел Дозор. Кажется, эти двое не слышали грохота посуды, летевшей на пол, и даже громкое пение Ли их не побеспокоило. Вдова закончила так же неожиданно, как начала. Ветер стих, радужка глаз женщины снова стала бордовой. Она поднялась с колен, отряхнула платье и устало вздохнула.