Иванова, на пересдачу! - Татьяна Новикова

— Как тебе сказать… общежитие узнало про нас с тобой.

Я, стараясь не захлебываться в эмоциях, описала события прошедшего дня. Получилось бурно, с кучей непечатных слов и фраз, от которых покраснеет портовый грузчик. Про то, что предварительно я притворилась девушкой Коперника, тоже обмолвилась.

Мало ли где всплывет, что я кувыркаюсь с двумя мужиками одновременно.

— Даш, дело такое. — Стас вздохнул, выслушав мою тираду до конца. — Иногда студентки спят со своими преподавателями. Это естественный фетиш. Помнится, одна девушка с юридического факультета заразила хламидиозом половину кафедры гражданского права. Долго тогда судачили о том, как это неэтично. Только вот кто запретит? Взрослые люди. Всё по согласию. О, а англичанку однажды застукали в туалете с симпатичным третьекурсником, который демонстрировал ей прекрасное владение языком. Правда, не английским, а своим. Ну и что?

— А мы… а ты…

— Кто докажет, что мы спали? — он фыркнул. — Знать ничего не знаю, видеть тебя не видел. Четверку поставил из жалости. Тебе тоже даром не сдался престарелый преподаватель, с которого сыплется песок.

— Тебе тридцать лет, — вяло напомнила я.

— Тридцать пять, — поправил Измайлов. — Старый рыхлый дед, который никогда не был уличен в порочных связях. Никто не поверит, что между нами что-то есть. Успокойся.

Прозвучало обнадеживающе. Меня, конечно, огорчило, что Стас не поднял бучу и не пообещал убить предателя в лице Кошелева. Жалко. Я ожидала сцены или хотя бы негодования, а не спокойного «Да забей».

Впрочем, Измайлов всё-таки спросил меня строгим, учительским тоном:

— Этот Кошелев тебя не обижал? Всё нормально?

— Нет. Не переживай. Он просто идиот. Но бить его не надо.

— Да какое бить, за кого ты меня принимаешь, — усмехнулся Стас. — Было бы странно, если бы мы убеждали, что между нами сугубо деловые отношения, но при этом я побил Кошелева. Просто долги по моим предметам он никогда не закроет. Пусть комиссию созывает.

О, в ход пошла профессорская месть.

Что ж, так даже лучше. Изящнее, что ли.

Мы поговорили еще немного, обсудили бабушку Измайлова — чудесная, мать её, женщина! — и попрощались. Признаться, мне нравилось созваниваться со Стасом и обсуждать всякие незначительные мелочи. Язвить. Парировать. Отбиваться.

Всё-таки он хороший, мой преподаватель-тиран.

Я начинаю привыкать к нему.

И это пугает.

* * *

Такой злобной я Викторию ещё не видела. Мегера, помноженная на фурию, которую покусала стая бродячих собак — примерно так сегодня она себя вела.

Весь вечер администратор совала свой длинный нос в любую щель и визжала:

— Тут грязно! Пыльно! Посуда немытая! Дарья, ваш волос нашли в супе! Катастрофа!

Мой волос никак не мог обнаружиться в супе, потому что там плавало что-то блондинистое и длинное. Кстати, Виктория была блондинкой. Это так, к слову, без каких-либо намеков.

Короче говоря, у нашего администратора срывало крышу. Повара посматривали на неё с опасением, а уборщица крестилась, стоило Виктории приблизиться к ней ближе, чем на метр.

День выдался никаким, столики пустовали, а потому Вика лютовала вдвое сильнее.

— Вика, вам бы мужика, — безапелляционно заявила я, когда администратор приперла меня в подсобке к стенке и заявила, что «с такой кривой мордой ходить — аппетит отбивать».

— В смысле?! — возмутилась она, багровея, зеленея и бледнея одновременно.

— Ну а чего вы кидаетесь на всех? Поверьте, немножечко качественного секса, и ваше настроение значительно улучшится.

Я похабно подмигнула и схватила поднос, собираясь штурмовать выход из подсобки.

— Дарья, вашего мнения никто не спрашивал. Но вообще-то… — она смутилась, задумавшись о чем-то своем. — Полгода уже… хм… не помешало бы.



Я так удивилась, что выскочила наружу без лишних комментариев, поправляя фартук и часто моргая. Виктория осталась внутри. Одинокая. Грустная. Она даже не наорала на меня за откроенное хамство — н-да, хорошенько ей мозги свернуло набекрень без регулярной интимной жизни.

— Ильдар, прошу тебя как самого адекватного, — подошла я к нашему мускулистому повару. — Как-нибудь при случае отымей Викторию. Она ж девица знойная, ей гормоны по голове бьют.

Мы с ним неплохо общались и периодически отвешивали друг другу едкие шуточки, поэтому такое предложение Ильдара не смутило, скорее порадовало. Он искренне поржал и даже на секунду закинул голову, представляя, видимо, как выбивает из Виктории всю дурь.

— Кстати, а где она?

— Страдает в подсобке.

Ильдар как-то подозрительно огляделся по сторонам, обтер ладони о салфетку и двинулся по направлению к подсобке. Интересно, с какой целью? Неужто претворять просьбу в реальность? Или успокаивать злобного администратора?

Следующие полчаса я изображала активность, натирая один и тот же стол до блеска. Посетителей так и не было, и вечер выдался исключительно бездарным. Щедрых чаевых сегодня не предвидится.

Ну, хоть Виктория умолкла и успокоилась.

Кстати, а почему?..

Я оглядела зал — никого. Заглянула к поварам, что втихаря поигрывали в мобильные телефоны — нет администратора.

Блин, неужели она всё ещё переживает из-за сказанного?..

С одной стороны, мне не очень-то её жалко. С другой стороны, она ведь тоже человек.

Уф. Пойду успокаивать.

Но не успела я открыть дверь, как наружу выпала запыхавшаяся Виктория, которая нервно поправляла встрепанные волосы, а второй рукой пыталась одернуть криво застегнутую блузку. Странно, вроде полчаса назад всё было нормально. Она пронеслась мимо меня и глупо хихикнула, скрывшись в туалетной комнате.

Довольный Ильдар, насвистывая, вышел следом. Я остановила его суровым вопросом:

— Что ты сделал?

— Отымел Викторию, — гордо произнес Ильдар. — Не благодари.

Чего, блин?!

Он воспринял мои слова так серьезно?!

Я разинула рот и до конца смены ходила вот так, с открытой от изумления пастью.

Нет, ну если Ильдар переспал с Викторией, и никто никого не осуждает (повара даже назвали его молодцом), то нам с Измайловым точно незачем опасаться публичного порицания.

Как он правильно сказал: всё по согласию. Добровольно.

* * *

Станислав Измайлов опаздывал на собственную лекцию, и наш поток сосредоточенно посматривал на часы, чтобы свалить куда подальше через пятнадцать минут ожидания. Конечно, за это потом придется поплатиться, ибо правило «пятнадцати минут» придумано студентами и не подтверждено ни одним документом.