Искушение - Джейн Генри

И после этих загадочных слов сразу уходит.

Без него ощущаю себя опустошенной. Пока он был здесь, у меня был союзник. Встряхиваю головой, чтобы избавиться от этого ощущения. Я взрослая. Неделю назад справлялась без Маркова, и уж точно справлюсь сейчас.

Пока отец продолжает свою переписку, даже не замечая моего присутствия, у меня возникает внезапное осознание: это переломный момент в моей жизни.

Я ушла из дома. Начала свой путь. Отец ясно дал понять свои намерения и мотивы.

Я не нуждаюсь в поддержке отца. И в его любви тоже.

Я выбрала свой путь, а он выбрал свой.

Когда Марков возвращается, отец поднимается и небрежно целует меня в обе щеки.

— Спасибо, что скрасила вечер старика, — говорит он с почти ностальгической ноткой. — Марков, позаботься о моей дочери.

Он крепко пожимает руку Маркову.

Поддерживать образ непросто, старик.

— Конечно, сэр, — отвечает Марков, бросая в мою сторону многозначительный взгляд, который отец не успевает уловить. — Забота о вашей дочери — моя первостепенная задача.

Снова вижу что-то похожее на сожаление, промелькнувшее на его лице, но, после того как моргаю, оно снова становится бесстрастным, как всегда. У меня возникает стойкое ощущение, что Марков что-то скрывает.

Хотя, возможно, это действие выпитого вина. Я списываю это на воображение.

Кто-то дотрагивается до плеча Маркова.

— Никко?

Блядь.

Я смутно узнаю голос женщины позади себя, и она может все разрушить. Вера смотрит на меня, ее глаза широко раскрыты от удивления.

Оборачиваюсь к ней с невозмутимым лицом.

— Простите? — спрашиваю я на русском. — Могу я вам помочь?

Передо мной стоит пожилая женщина с седыми волосами, собранными в небрежный пучок. Ее голубые глаза добрые, лицо мягкое.

— Никко Романов, — говорит женщина. — Ты учился у меня в начальной школе. Неужели ты меня забыл?

— Очень жаль, — говорю извиняющимся тоном. — Меня зовут Павел, а не Никко. Мне часто говорят, что я похож на кого-то другого.

— Ах, — ее лицо омрачается, и я чувствую себя полным придурком. Дерьмо. Но если кто-нибудь узнает, кто я на самом деле, все будет кончено.

— Ты и правда очень на него похож, — говорит она, бросая на меня любопытный взгляд. Она не верит. — Жаль. Мне нравился Никко, я была бы рада его встретить. Доброй ночи.

Она поворачивается и уходит.

— Что это за женщина? — спрашивает Вера. — И почему она назвала тебя Никко?

Молча пожимаю плечами, пока мы направляемся к машине. Адреналин бушует во мне, и мне хочется что-то разбить.

— Она приняла меня за какого-то Никко. Ее бывшего ученика, — отвечаю с натянутой улыбкой. — Я учился в начальной школе больше двадцати лет назад.

Вера усмехается, садясь в машину.

— Постоянно забываю, какой ты старый.

Ну да, я очень похож на старика. Закрываю дверь с громким стуком. Мне нужно срочно сменить тему.

Окна машины тонированные, и мы совсем одни. Сидим так близко друг к другу, что наши колени соприкасаются в темном салоне. Протягиваю руку, словно собираюсь нежно коснуться ее щеки, но вместо этого вплетаю пальцы в ее волосы и резко дергаю.

— Называешь меня старым?

Ее глаза на мгновение расширяются, но затем она ухмыляется, облизывая губы.

— Нет, — отвечает она с намеком на насмешку. — Никогда… дедуля.

Усиливаю хватку, прислоняясь губами к уху, и шепотом произношу: — Мне нужно перекинуть тебя через колено?

Взглядом улавливаю, что пульс на ее шее учащенно бьется, когда она сглатывает.

— Ты знаешь, — тихо говорит она. — Ты сам знаешь ответ.

Слегка оттягиваю ее голову назад, обнажая шею и плечо, покрывая мягкими и требовательными поцелуями. Вера подавляет стон, пока я веду зубами по ключице и прикусываю.

Она тихо вскрикивает, но я удерживаю ее на месте, держа за затылок.

— Не сейчас.

Жду, когда она подчинится, а тело расслабится, только после этого отпускаю волосы и нежно обхватываю ее подбородок. Тепло разливается по груди, смесь желания защитить ее и потребности соблазнить. Но в этот момент я задаюсь вопросом: когда соблазнение превращается в настоящее чувство?

— Ты выпила слишком много, Вера.

— А ты ни капли. Я заметила, что ты даже не прикоснулся к бокалу.

Наши шепотом сказанные слова растворяются в темной тишине машины.

— Раньше пил. Курил траву и напивался в хлам. Но это в прошлом.

Она кончиком пальца проводит по моему плечу, едва касаясь.

— Почему?

— Потому что я понял, что мне нравится контроль.

— Правда? — смеется она, отчего зеленные глаза кажутся ярче. — Никогда бы так не подумала.

Качаю головой, цокая языком.

— Осторожнее, юная леди. Ты уже заслужила одно наказание.

Вера пытается отвести взгляд, но я мягко поворачиваю ее голову.

— Когда мы вернемся в нашу комнату, ты разденешься для меня. Я хочу увидеть твое прекрасное, обнаженное тело. Хочу видеть каждый сантиметр.

Наклоняюсь ближе и шепчу ей на ухо: — Хочу сделать твою задницу красной, прежде чем попробую тебя на вкус. Сегодня ночью ты будешь моим десертом.

— О, Боже, — стонет она. — Ты не сделаешь этого.

Кладу руку на ее бедро и усиливаю хватку.

— Могу и сделаю. Уверен, ты представляла себе это.

— Представляла что? — шепчет она, едва слышно.

— Все. Каково это — лежать у меня на коленях, пока я шлепаю тебя. Каково это отдать мне весь контроль. Почувствовать смесь возбуждения и боли, прежде чем я уложу тебя и вылижу твою киску. Мой горячий, влажный язык, который заставит тебя стонать. Не лги мне, Вера, иначе я буду вынужден наказать тебя.

— А что, если представляла? — шепчет она, пока провожу большим пальцем по одному из ее сосков. Слегка сжимаю его, и она шумно втягивает воздух. — Что тогда?

— Тогда нам придется выяснить, где фантазия встречается с реальностью. Есть только один способ узнать, что тебе действительно нравится.

— Какой?

Она сдерживает стон, когда провожу пальцем по изгибу груди, дразня затвердевший сосок.

— Попробовать все.

Ее глаза закрываются.

— Марков, почему… почему у меня такое чувство, что ты в этом абсолютный эксперт?

Потому что это единственный вид секса, который меня интересует.

Машина замедляет ход и останавливается. Мы приехали.

Поздняя ночь окутала кампус. Хотя