Не родные - Ольга Джокер

Слышится удивлённое присвистывание, я поворачиваю голову в нужном направлении и замечаю Лену, которая спускается по ступеням. Тоже в одежде. Надо же, я думала, она давно ушла.

— Ого, что у вас тут происходит!

Самсонов сцепляет челюсти и прожигает её взглядом. Интересно, что такого он сказал своей девушке, чтобы она без скандала покинула дом?

— Я ключи от машины забыла, — невозмутимо произносит Лена, цокая каблуками. — Уже ухожу. Удачи, Кир!

Пользуясь секундным замешательством, я вырываюсь из цепких рук Самсонова и, гордо вскинув голову, иду к холодильнику. Достаю оттуда яблочный сок, беру с верхней полки навесного шкафа стакан и наполняю его. Пить хочется невыносимо. Голос охрип от того, как сильно я кричала, а губы пересохли.

— Я пытался поговорить с тобой в тот вечер, но ты убежала, — произносит Кирилл, стоя прямо за моей спиной. — Поступки маленькой несмышлёной девчонки. И сейчас только и делаешь, что убегаешь.

Вопреки тому, что мне больно и противно от сложившейся ситуации, вибрации низкого бархатного голоса разносятся по всему телу и вызывают мелкие мурашки на коже. Ненавижу…

— Ты хочешь поговорить? Что ж, давай поговорим!

Я разворачиваюсь, смотрю на Самсонова снизу вверх, пытаясь улыбнуться. Наверняка получается криво и неестественно. Впрочем, я больше не пытаюсь никого здесь впечатлить.

— Скажи, ты получил удовольствие сейчас? Кончил там, со своей Леной? Правду только скажи, раз уж ты у нас такой разговорчивый.

Кирилл качает головой, отводит взгляд. Тут и к гадалке не нужно идти, чтобы понять: после того как он осознал, что я застукала их вместе, у него хватило наглости завершить начатое. Уж я надеялась, что Лена как минимум прикусила ему член и Самсонову не до этого было.

— Ну почему же ты молчишь, Кирилл? — спрашиваю дрожащим голосом. — Правду. Я хочу услышать правду.

— Послушай, Вита, я тебе ничего не обещал, — сердится Самсонов. — Это было каким-то помутнением. Я не собирался распускать руки, всё само собой вышло.

— Кончил или нет?

— Для чего тебе эта информация? — Он непонимающе на меня смотрит.

— Так да или нет?

— Да! Да, Вита, да!

— Какой же ты всё-таки мудак!

Это получается непроизвольно. Как говорит Кирилл: само собой. Взмахиваю рукой, целюсь, вкладываю в удар максимальную силу и даю Самсонову звонкую пощёчину.

Я вижу, как чернеют его зрачки. Он вскидывает от удивления брови и хватает меня за запястья, прижимает к стене, закинув руки над головой. Стакан, который я держала, со звоном падает на плитку, разбиваясь на мелкие осколки и разлетаясь по всей кухне.

На щеке алеет след от удара, Кирилл часто и шумно дышит, сверля меня потемневшими глазами. Но я ни капли его не боюсь, пусть хоть удушит от злости. Если бы отмотать время на несколько минут назад, я поступила бы точно так же.

— Что ты творишь, дура? — повышает он голос. — Что за истерики? Ты мне не жена, я тебе не муж. Ошибся, притащив сюда любовницу. В следующий раз буду звать к себе на квартиру.

Я пытаюсь вырваться из плотного кольца его рук, потому что за короткий срок затекли запястья, но не тут-то было. Это кажется невозможным.

— Да пожалуйста! — отвечаю, скривив лицо. — Только оставь меня в покое… Я соберу свои вещи и уеду отсюда.

— Тебя никто не выпустит за территорию посёлка. Сбежишь — найду и верну обратно.

— Ненавижу тебя… Видеть не могу!

В моих словах столько отчаянья, что Кирилл отпускает руки и отходит на шаг назад. Под его обувью хрустит битое стекло, которое он даже не думает убирать.

— Остынешь, потом закончим, — произносит он напоследок.

Не оглядываясь, Самсонов выходит сначала из кухни, затем из дома. Надеюсь, что и из моей жизни он тоже в скором времени уйдёт.

Я почти не дышу и не двигаюсь, прислушиваясь к звукам. В доме стоит гнетущая тишина, только сердце, словно сумасшедшее, громко и часто колотится.

Проходит минута, две. Ворота открываются, Кирилл заводит двигатель, и его внедорожник с рёвом срывается с места.