Плен – не подчинение - Альмира Рай

— Я не смогу ходить, — заворчала я.

— Мы возьмем снегоход, — обрадовал Лайф. Действительно, обрадовал. — Но в прошлый раз после катания ты слегла на неделю. В этот раз я позабочусь, чтобы ты вернулась домой здоровой.

Сказал мистер Мороз, у которого из одежды были только спортивки и куртка на футболку.

— А кто позаботиться о тебе?

— Я родился в Канаде, помнишь? А ты горячая девочка.

Хмыкнув, я вложила ладонь в его руку, мы пошли на задний двор. Пришлось объезжать крутой склон, с которого я свалилась. Мы ехали довольно долго, маневрируя между густыми деревьями. Но в какой-то момент правая лыжня снегохода провалилась под снег, и мы с Лайфом свалились. Мне было даже немного смешно оттого, что я с трудом смогла перекатиться на сторону и выползти в своем дурацком экипированные матрешки. Но только до того момента, как я не увидела три стоящие рядом березы. Они были спилены на высоте моего роста. И они что-то мне напомнили. Воспоминания потекли ручьем.

— Рин? — позвал Лайф, заметив, что я застыла, так и не встав. Он вытащил меня из снега и сам посмотрел на обрезанные стволы. Подошел ближе, потрогал.

— Я точно видела их раньше, — указала на них пальцем и наклонила голову. — Вверх тормашками. Точно! Была ночь. И меня несли. Голова раскалывалась, как после похмелья. Я была…

В клубе. Я была в ночном клубе где-то… в Японии? Черт возьми! Там было очень много неонового света и азиатских девушек в разноцветных париках. Я пила коктейль и веселилась. Мне было хорошо, правда! Я даже танцевала. Но никто там не привлекал меня. Мужчины раздражали. Каждый раз, когда подкатывал очередной, я отшивала его. Но один меня впечатли. Он был европейцем, так же выделялся в толпе, как и я. И он угостил меня выпить. А следующим, что я помнила, как меня тащили на плече. Уже здесь, в России, в снежном царстве.

— Рин?

Лайф позвал меня, но не оборвал картинки, они нахлынули лавиной. А я остановила его жестом, продолжая прислушиваться к себе.

— Не могу вспомнить лицо. И имя не могу. — Я зло стиснула челюсти и хмыкнула. — Оно словно вот-вот здесь, но ускользает.

— Что он говорил или делал? Это помнишь?

Облизнув губы, я прошла мимо этих берез. Лайф молчаливо последовал за мной, но я спиной чувствовала его напряжение.

— Мне было холодно. На мне было клубное платье и туфли. Но мои ноги так и не коснулись снега. Я сказала, чтобы он поставил меня. Он опоил меня чем-то, так что я почти не чувствовала тела. Даже сжать кулак не смогла. И думалось плохо. Я увидела эти деревья, а потом…

Мне опять пришлось наклонить голову.

— Вон тот булыжник, а за ним пень.

Господи, я действительно начала вспоминать. Под толстым дубом был снежный бугор, и он все еще был здесь, даже стал больше после снегопада. Я шла, не оглядываясь, видя перед собой вспышки ближайшего прошлого. Снежные елки, торчащие ветки, рваная кора на дубе — я точно тогда пыталась запомнить все, что попадалось на глаза. Ведь это было совсем недавно. Месяц? Пару недель? Я пробыла здесь недолго. Вот только где? Один только снег и деревья вокруг. Но ведь есть люк, верно? Где-то рядом. Он бросил меня и крикнул:

— Мне не заплатили за то, чтобы быть с тобой нежным.

— ЧТО?

Лайф появился передо, и казался таким злым, что только покажи я пальцем на того ублюдка, и он бы без сомнений его убил. Но сейчас я думала не о Лайфе.

— Нет, он не тронул меня, — пробормотала отстраненно, вспоминая, как летела, и внизу меня кто-то поймал. Было больно. Я ударилась и почти сразу вырубилась. — Только доставил сюда. По чьему-то заказу.

Я очнулась там через какое-то время. В той темной серой комнате подземного бункера, с нависшей надо мной фигурой. Кажется, все же мужчины.

— Уже другой привязал меня и все время чем-то поил.

— Рин? Посмотри на меня.

Лайфорд вторгся в мрачное воспоминание, прогнав его, но я знала, что если снова сосредоточусь, то вспомню и остальное.

— Что он от тебя хотел, помнишь? Что говорил?

«Копай глубже. Вспомни, кто ты».

Только я вытащила эти слова, и в висках стрельнуло резкой болью. Я схватилась за голову и вскрикнула, начиная растирать холодными. Боль не отступала. И чем больше я пыталась вспомнить, тем больнее было. Но я упрямо терзала себя, потому что хотела понять, кто он? Кто этот козел, который покопался в моей голове. Это ведь он управлял моими снами и всеми теми кошмарами, которые я так усердно пыталась забыть.

«Ты одна сплошная раздробленная кость. Потом еще спасибо скажешь».

Он еще много чего говорил, но все слова слились в один неразборчивый гул. Который резко прекратился в один момент. Я была в комнате одна. Лежала на каком-то столе и на мне уже была одежда деда в комнате с серым потолком и такими же старыми и обшарпанными стенами. Никто не держал меня. Я просто встала и побежала по узкому коридору, держась за стены, потому что мир кружился.

— Ну все. Хватит! — злой рык канадца прекратил мои муки в момент. Но и воспоминаний больше не было. — Все. На сегодня все. Ты и так молодец. Вспомнила больше, чем за всем время дома. Мы вернемся сюда в другой раз. Не думай пока о том уроде. Я все равно найду его и сделаю с ним в сто раз хуже того, что он сделал с тобой.

Лайф говорил так, что я верила и даже больше не боялась. Вот только уходить сейчас, когда мы были в шаге от разгадки, не хотелось.

— Он прямо под нами, — прошептала я, смотря на Лайфорда с мольбой. — Что-то вроде подземного бункера. Прямо под нами.

Я засунула руку в карман и сжала меховой брелок. Лайфорд поймал мою мысль в ту же секунду. Этот чертов пульт от входа.

— Ты сказал, что это ловушка, — напомнила я, вытаскивая брелок. — Очень похоже на то. Думаю, нам лучше не входить.

— Тебе точно нет, — ответил он, забирая у меня пульт. — Ты должна вернуться к снегоходу.

— Только с тобой. Не глупи! Ты ведь не собираешься идти туда один?

Он будто и не слушал меня. Задрал нос вверх, втянул воздух, поморщился. Наклонился к дереву и принюхался снова. А затем, учуяв что-то, смело пошел вперед.

— Оставайся здесь, Рин. Я только посмотрю.

Конечно, я пошла за ним. Даже на шаг не собиралась от него отступать. Может хотя бы это его отрезвит, и он поймет, что соваться в неизведанный подземный бункер маньяка худшая из идей. Он смелый и сильный, но ведь не глупый же.

— Там был только один тот ублюдок, — нервно тараторила. — Я больше никого не помню. И когда я сбегала, никто не остановил меня, никто не попался на моем пути, никого даже не было слышно. Но это вовсе не значит, что там никого нет! Коридор был очень длинным, с большим количеством дверей.

— Здесь никого не было уже много дней, — с непонятной мне уверенностью произнес Лайф. Он все шел и был слишком увлечен поисками чего-то, чтобы обратить внимание, что я его ослушалась. Только когда остановился у какого-то склона, победно улыбнулся и посмотрел на меня. — Я же сказала идти к снегоходу.