Плен – не подчинение - Альмира Рай

Она улыбнулась уголком губ, и мой член как по сигналу дернулся. Вашу ж мать, какая же она безумно красивая. Клянусь, я видел именно эти губы во всех своих развращенных фантазиях еще с подросткового возраста.

— Он же пустой, — нахмурился я, пытаясь вспомнить, не записывал ли в нем ничего важного. Достал рюкзак и убедился сам, что пакет с документами и деньгами нетронуты.

— Но я ведь пролистала его…

Чертовка! Опять дразнилась и напрашивалась. Хотя, судя по тому, что она все еще не отрывала глаз от листка, ее тревожили вовсе другие мысли. Подойдя, я увидел на листке три попытки нарисовать лицо, и все провальные.

— Что это?

— Не знаю. Глупости, — произнесла Рин раздраженно, зачеркнув третий набросок. Она вцепилась пальцами в блокнот и нехотя подняла на меня глаза. — Мне приснилось женщина. Я пытаюсь ее нарисовать.

— Твоя мама? — уточнил я, вытягивая ее из кресла. Сел сам и притянул малышку к себе. Все время приходилось сдерживать силу и напоминать себе, что ее кожа плохо регенерирует. Я почти научился этому, но только не во время секса.

— Нет! Точно нет! — воскликнула она. — Хотя маму я бы тоже с радостью нарисовала. Но сначала потренируюсь на этой.

— Хорошо, — произнес я, взяв в руки карандаш. Рин поджала ноги на мне, и я разложил блокнот на ее бедрах, уткнувшись подбородком в плечо.

— Овал лица? Круглое, прямоугольное? Челюсть массивная?

— Нет, вовсе нет. У нее овальное лицо и немного треугольный подбородок.

Я накидал несколько вариантов на новом листке, и Рин воодушевленно ткнула пальцем в один из них.

— Лоб? Высокий, низкий?

— Средний. Брови густые. Глаза большие. Больше! Да!

— Посадка? Близко друг к другу?

— Нет, дальше. Как у рыбы! Господи, Лайф!

Он повернула голову, чтобы посмотреть на меня. Ее улыбка была одной из тех немногих вещей, которая вызывала гадкое ощущение в груди, когда все переворачивалось и жгло. В такие моменты я представлял свое сердце на вертеле в печи. Мерзко.

— Есть хоть что-то, мужчина, чего ты не умеешь?

В ее голосе был неподдельный восторг, и от этого моего эго было готово взорваться. Я начал обдумывать ответ, и она засмеялась, опять вызвав это ощущение.

— Нет, это в самом деле очень хороший вопрос, — подколол я, делая вид, что все еще думаю. — Есть кое-что. Не хотеть тебя каждую минуту. Не могу.

— Хм. Ты можешь этому научиться? — спросила Рин.

Я поджал губы и покачал головой.

— Не думаю.

— Значит, не считается. То есть, ты умеешь все! Знаешь, я рада, что те люди, у которых ты жил, дали тебе знания. Это ведь здорово, что ты учился чему-то, становился умнее. У тебя была нормальная жизнь, как у большинства детей.

Ее улыбка померкла, и она медленно перевела взгляд на рисунок. Тени прошлого не отпускали ее ни на секунду. Я сам не хотел знать, что с ней сделали, ведь тогда придется пропустить это через себя. Все равно придется. Если она вспомнит имена тех ублюдков, я обязательно захочу разорвать их в клочья. Точно знаю, что мой зверь не обретет покой, пока не сделает этого. Потому что эту девочку он выбрал своей парой. Не представляю только, как теперь объявить ей, что я и есть тот медведь.

— Все просто, Рин. Всему можно научиться. Я ведь показал тебе, как правильно есть сгущенку. Научу и как рисовать.

Подействовало. Она опять засмеялась. Но когда я вложил в ее пальцы карандаш и начал направлять кисть, она выдернула руку.

— Знаешь, кажется, я не хочу ее рисовать. Не прямо сейчас. Позже.

Она отбросила блокнот и попыталась встать, но мои инстинкты не пустили. Каждый раз, когда она хотела отдалиться, руки сами собой сжимались крепче, а нос искал ее кожу. Запах сносил мне крышу. Еще в первую встречу я подумал, что ее аромат западня, ведь нельзя пахнуть слаще меда. А потом я попробовал ее…

— О-оу, — протянула Рин, ощутив мой стояк. Мне всегда хотелось победно рычать, каждый раз, когда я чуял ее возбуждение. Но сегодня что-то изменилось.

Я напрягся и втянул воздух. Встал вместе с ней, усадил на стол и развел ее ноги.

— Твой запах изменился, — прошептал я, потому что охрип от накатившего возбуждения. Голова мгновенно захмелела, и хотелось вдыхать бесконечно. Я знал, что если прикоснусь к своему члену, он взорвется за пару секунд.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, смеясь. Совсем не понимала, что я на грани обращения прямо сейчас, потому что зверь не на шутку взбунтовался и требовал выпустить его. Его не заботило, что Рин будет в ужасе и попытается убежать. Нет, ублюдка это еще больше возбуждало. Он хотел свою девочку. Мы оба хотели, только у меня еще и мозги имелись.

— Мне надо уйти, — прохрипел я.

— Что? — она ни черта не понимала, что сейчас творилось внутри меня. — Куда?

— Не смей идти за мной, — пророкотал я грубее, чем хотел. И отвернулся, чувствуя, как волосы встают дыбом — первый признак обращения. Я больше не мог контролировать зверя. Медведь вырывался.

Выбежав из дома, бросился к деревьям, спиной чувствуя, что Рин стоит в дверях и смотрит.

— Ты опять без обуви и куртки, придурок! Заболеешь же!

Улыбнулся про себя, ускоряясь. Она даже не представляла, как сильно я уже заболел. Ею. Черт! Блядь! Вашу мать! Я ведь был уверен, что она бесплодна. Я хорошо знал этот запах… А теперь у нее период зачатия, и как, к демонам, я должен не сойти с ума и держать зверя в узде? Я уже хочу вернуться к ней. Прямо сейчас. Разложить на том столе и трахать до бесконечности. Пока не сделаю ее беременной.

Образ ее с круглым животом и молочной грудью почти добил. Я на секунду потерял контроль и начал обращаться в зверя, рев при этом вырвался такой, что птицы сорвались с деревьев.

— Лайфорд! Там опять медведь! БОЖЕ! ИДИ ДОМОЙ!

Она не знает, кого зовет. Упав на колени и зарывшись пальцами в снег, я мотнул головой, прогоняя зверя. Каждая кость в теле ныла от предстоящей трансформации. У меня уходило всего пару минут на обращение, и намного больше времени, чтобы оставаться человеком. Удерживала только одна тревожная мысль. Кто-то очень хотел, чтобы я сблизился с ней максимально. Кому-то нужно было сделать меня зависимой от нее. И этот кто-то покопался в ее голове, стер память и замаскировал ее истинный запах. А это под силу лишь ведьме или колдуну. Среди моих врагов были и те и другие. И все они хотели одного — уничтожить меня. Самая медленная и мучительная смерть для оборотня — убийство его пары.

— Лайф!

— В ДОМ! — заорал я, слыша, что она шагнула за порог. Собралась идти за мной, думая, что на меня напал медведь? Ну разве нормальная пара? — Скоро буду.

Я должен узнать, кто она. Кто ее подослал и с какой целью. Только так пойму, что мне делать дальше и как защитить ее. Есть ли в принципе шансы уберечь хрупкую девушку от жестоких ублюдков этого мира, пока я в изгнании, без защиты своей стаи? Без стаи вообще…