Насильно твоя-2 - Мария Устинова

Я ждала на заднем сиденье джипа.

Куталась в плащ, ощущая пустоту. Так странно: ни удовлетворения, ни злорадства. Перед капотом, залитый светом фар, Эмиль говорил с охраной.

Мы приехали на окраину. Все, что я рассмотрела — промышленная застройка и что-то вроде свалки.

Эмиль пошел обратно к машине.

— Дина? — дверца распахнулась. — Подождешь? Или…

Он заглянул в салон, оценил мои огромные глаза. Я в шоке, что Лазарь у нас. Так привыкла, что мы слабая сторона, что не верила в перелом в нашу пользу.

— Его уже привезли? — выдохнула я.

— Да.

Терпеливый, спокойный. Эмиль понимает, как для меня это важно.

— Я пойду с тобой.

— Маленькая, его будут допрашивать. Ты выдержишь? Не ходи, если не хочешь.

— Выдержу.

Без лишних слов муж подал руку.

Мы направились к приземистому зданию. Охрана следовала по пятам. Как только вошли, толстые кирпичные стены заглушили звук, словно мы в склепе. Прошли почти насквозь и остановились перед тяжелой дверью.

Щербатые ступени за ней вели вниз — в темноту. В подвал.

Я спускалась позади Эмиля. Прежде чем войти в комнату, он остановился. Широкая спина загородила обзор. Руки легли на пояс, отодвигая полы пиджака — Эмиль обнажил рукоятку пистолета в наплечной кобуре. Крупный, агрессивный мужчина, не скрывающий превосходства.

— Знаешь, кто я?

Лазарь стоял на коленях в центре комнаты, скованные руки застыли за головой. Под носом была кровь, но выглядел он даже не жалким, а омерзительным. Как таракан.

Он уставился на нас перепуганными глазами, но молчал.

Перед ним стоял свободный стул. Потрепанный, с металлической спинкой — для того, кто будет вести допрос.

Эмиль вытащил оружие и сел туда, широко расставив ноги. Рука с пистолетом легла на колено. Он расправил плечи, расслабился, лицо приобрело спокойное — даже добродушное выражение. В глазах сталь, весь вид кричал — тебе конец.

Я остановилась за спиной мужа и положила руки ему на плечи. Может, неосознанно защиты искала, но хотелось быть ближе. Эмиль автоматически перехватил ладонь, целуя пальцы.

— Это и есть Эмиль Кац, — сообщила я. — Мой муж.

Лазарь таращился на нас. Удивлен?

— Он знает, что со мной сделали, — тихо сказала я.

Эмиль кивнул — я тебя услышал. Я ощутила, как он целует мизинец горячими губами. Взгляд сверлил Лазаря. Он не говорил, не угрожал — просто смотрел.

Лазарь открыл рот, капая кровью на грязный пол. Взгляд метался между нами. Он паниковал — именно теперь… Когда увидел нас вместе.

И тут до меня дошло, в чем дело.

Лазарь верил в свой бред. Считал, что за подставу меня сделали шлюхой. Эмиль сделал. Наказал, отдав другим, а когда поиздевались, использовал сам.

Он не знает, что мы оба были наказаны и чем нас повязали.

С его стороны все логично: подставу вскрыли, но с Эмилем ничего не случилось. Как и раньше, он ходил в «Фантом», общался со своими, жил на широкую ногу. А вот я… Мне не повезло.

В гнилой голове Лазаря другая схема просто не укладывалась. Тупой, просто везучий за счет трусости и чутья. Это значило, что информацию он узнал не от тех, кто был в доме. Откуда-то со стороны. Обрывочную, бессвязную… И сам додумал в голове.

Ему же хуже.

— Ну что, — сказал Эмиль, плашмя постукивая пистолетом об колено. — Не ждал, что встретимся?

Лазарь бросил на меня взгляд, полный ненависти. «Сдала, сука», читалось там.

— Это не я…. — пробормотал он. — Я… Не виноват…

Он выплевывал бессвязные слова между судорожными вдохами.

— Рассказывай, мразь. Какой был план? Откуда знаешь Глеба?

Голос стал пустым и мертвым — Эмиль сосредоточился на допросе. Через тонкую сорочку я ощущала тепло плеч.

Лазарь таращился на нас, пытаясь просчитать, что выгоднее — молчать или колоться. Раздумья оборвал приказ Эмиля.

— Врежь ему.

От кирпичной стены отделился охранник.

— Нет-нет, не надо! — заголосил Лазарь.

Удар в челюсть оборвал напрасные мольбы, и охранник отступил. Эмиль с презрением смотрел на Лазаря. Так смотрят на что-то жалкое, что живет потому, что нужно.

Лазарь сплюнул кровью. Когда он заговорил, голос стал пустым, сломленным. Он понимал, что его ждет.

— Глеб мой старый знакомый. Дружили с детства, потом жизнь развела. Прошлым летом позвонил, попросил помощи…

— Какой?

— Боялся, — Лазарь облизал разбитые губы. — Предложил дело.