Пленница тирана - Кира Шарм

Ненависть я узнавать привык. Ее ни с чем и никогда не спутаешь.

Ее я видел слишком часто, — и даже в Лондоне не успел забыть. Только причины там другие.

Видел здесь, до отъезда, — когда ломал кости и простреливал грудь.

И там, — ломая схемы и выстраивая с Лютым свой бизнес.

Удел проигравших, но не убитых духом.

Но вот такой — пронзающей, кромсающей ненависти, — не видел, наверно, никогда.

Рука сама дергается схватить ее за шею, — хрен знает, каким чудом мне удается ее остановить. Самого себя перехватить, чтоб в горло ее сейчас не впиться, — и вместо этого снова просто провести по щеке.

— Я хочу, чтобы мы начали с чистого листа, Фиалка. Может, в прошлый раз я немного и перегнул. Но говорю тебе — все у нас может быть иначе.

Снова всхлипывает, дрожью всем телом, которое я сейчас, как свое, чувствую, глаза прикрывает, будто раздумывая, — или скорее, — нет, будто сбежать от меня хочет.

— На меня смотри. Ты же видишь, — к тебе во мне нет зла.

Сажусь на постели, не выходя из нее — такой сладкой, такой пульсирующей, подхватывая рукой за спину, на себя перекатываю, к груди прижимаю, — слушая, как жаркой мощью бьется рядом с моим ее маленькое сердечко, — и распаляюсь еще сильнее.

— Открой глаза, — не двигаюсь в ней, не толкаюсь, жду.

Я, блядь, эти глаза видеть хочу!

Напротив своих, совсем рядом. Я оттенками их сумасшедшими любоваться хочу! И видеть, как в них заплещеться совсем другое…

И снова этот взгляд — нет, больше не такой! Все та же ненависть — только в миллион раз помноженная. Как будто разрезает меня на тысячи кусочков, прожигая на хрен мою собственную сетчатку.

Сдираю с себя одним вхмахом, бросая на постель.

— Блядь, Фиалка, я ж с тобой по-человечески хотел! Лучше, по-твоему, чтоб тебя у Маниза во все щели ебали? Все, кому не лень, да, так было бы лучше?

Сам не заметил, как навис над ней, — а девка в комочек свернулась и вздрагивает. Не смотрит больше, снова глаза закрыла.

И правильно.

Что бы ни сказала, как бы, блядь, ни притворилась, — а в них все нутро, все чувства полыхают, — и хрен спрячешь. А я убивать привык после того, как вижу такой взгляд. Только, блядь, в жизни бы не подумал, что увижу его в постели!

— Можешь не дергаться, — отпускаю руку, уже успевшую сжать ее плечо. — Ничего сейчас не будет. И так, как предлагал тебе — не будет. Сама придешь. И будешь ублажать — так, как и должна делать шлюха. И мне будет по хрен, — умеешь ты или нет. Будешь! И только попробуй сделать что-нибудь хреново! Ты — моя вещь. А вещи должны удовлетворять хозяина, — иначе они идут в расход.

Вышел, хлопнув дверью, — с такой силой, что дом задрожал.