Бабочка и Орфей - Лина Аспера

— Тимыч, серьёзно: не торопись с заявлением. Дай нам с Щёлоком шанс всё уладить.

— Хорошо. Но если у вас не получится, то ничего страшного. Поверь мне.

Я верил, просто не хотел, чтобы подземный бог, в конечном итоге, оказался прав.

Вася выслушал суть проблемы не перебивая.

— Как думаешь, чем можно шефа пронять? — подытожил я наиболее животрепещущим вопросом.

— Скажи, что тоже напишешь по собственному. Он ведь знает: болтать ты любишь, однако словами впустую не бросаешься.

— А если не проникнется?

— Тогда и я к тебе присоединюсь. Терять три четверти группы он однозначно не захочет.

— Но может порезать зарплату, а у тебя маленькие дочки и жена-домохозяйка.

— Пару месяцев на окладе без бонусов мы протянем.

— Полагаешь, обойдётся всего парой?

— Ну, вам с Сорокиным побольше, как главным смутьянам. Не переживай, Андрюша, не уволят твоего приятеля, покуда он сам как следует не захочет.

С переживаниями и «приятелем» Вася, конечно, дал маху, но поправлять его я не стал. Ольге же мы такие подробности и вовсе решили не рассказывать: пусть нервные клетки побережёт.

По глазам шефа было хорошо видно, как ему хочется пойти на принцип и сказать: пишите! Все трое. Однако он отлично понимал, что руководитель носит своё гордое звание лишь до тех пор, покуда ему есть кем руководить.

— Исправленная версия у заказчика?

— Обижаете, Михаил Анатольевич. Ещё в пятницу.

— Радуйтесь, что продукт единичный и сделан для конкретной фирмы, чей владелец — хороший друг генерального.

— Радуемся.

— По два месяца без доплат вам двоим и полгода Сорокину. Свободны.

Мы виртуально щёлкнули каблуками и вышли.

— Слушай, как ты так точно угадал про сроки? — с любопытством спросил я у Васи.

— Совпадение, — отмахнулся он. — Причём в отношении тебя совсем не точное.

— Ладно, но ты помнишь: если что-то понадобится…

— Не понадобится. Считайте это благотворительной помощью неумным товарищам.

Такой меценатский подход был мне не по душе, однако с Щёлоком спорить — только зазря голосовые связки трудить.

Что бы Тимыч ни рассказывал про равнодушие к потере работы, результатом переговоров он был страшно доволен, пускай и проявлял свои чувства гораздо сдержаннее Бабочки. Впрочем, я подозревал, что радовало его наше с Васей участие, а не счастливое избавление от угрозы безработицы. К факту жёстко урезанной зарплаты он вообще отнёсся беспечно, притащив на следующий день по бутылке своего любимого «Реми Мартан» для меня и Щёлока. Ольгу тоже не обделил: ей досталась изрисованная иероглифами коробка каких-то сладостей.

— Поститься планируешь, а, Сорокин? — сделал Вася логический вывод из стоимости высокоградусного выражения благодарности.

— Прочищать аскезой внутреннее восприятие реальности, — поправил Тим его формулировку.

— Смотри только, чтобы до больнички не дочистился, аскет.

— Обещаю держать благое рвение в пределах разумного.

— Да уж постарайся. Нам тут голодные обмороки не нужны.

Поскольку самые драматичные моменты истории с «БухУчётом» прошли мимо Ольги, то подаркам она закономерно удивилась. Не умеющий складно врать Тимыч ответил на её вопрос расплывчатым «Просто так», и аналитик, против обыкновения, не стала пытать его дальше. Между ними двоими определённо что-то происходило, но что именно я разобрать не мог. Хотя, какая разница? Служебного романа там не предвиделось, а всё остальное вряд ли могло испортить рабочую обстановку в коллективе.

Между тем, приближалась пятница, и передо мной ребром встал нелёгкий выбор: удовлетворение праздного любопытства или потенциально негативные последствия от приглашения Тимычу продегустировать его коньячный презент? Нет сомнений, что выбрал бы благоразумный человек, но, с другой стороны, благоразумный человек и в трансформаторную будку навряд ли полез бы.

— Я считал, сюда со своим нельзя, — удивился Тим, когда я не таясь вытащил из пакета подаренную бутылку и поставил чётко по центру стола.

— Кому нельзя, а на кого сквозь пальцы посмотрят. Девушка! Будьте любезны: два бокала и сырную тарелку.

Пустяковый заказ принесли практически мгновенно, я разлил по бокалам янтарную жидкость и понял, как сильно успел по всему этому соскучиться. По неяркому свету, гулу голосов пятничного бара, хорошему коньяку и блаженно принюхивающемуся к нему Тиму-Бабочке.

— За возобновление традиции! — поднял я первый тост, сжигая мосты к отступлению, и мой визави не успел спрятать радостную улыбку.

Я планировал задать свой вопрос как бы невзначай, по ходу разговора, однако сейчас передумал. К чему нам лишние па марлезонского балета?

— Слушай, ты же извинишь, если я сознаюсь, что неспроста предложил тебе посидеть где-нибудь вечерком?

— Конечно, извиню, — проявил Тим своё всегдашнее благородство. — Я, собственно, так и предполагал.

Порой мне кажется, будто он читает меня почти так же свободно, как любую из своих книжек.

— Бабочка, скажи, — я сознательно обратился к нему-настоящему, — почему ты называл меня Дрейком?

От благодушия Тимыча не осталось и следа. Он отставил снифтер, сцепил пальцы в замок — нервничает? В какой секрет я снова умудрился влезть?

— Ты вряд ли вспомнишь, — медленно начал Тим, — но в самом конце летнего отпуска тебе приснился сон. Лето и дача, школьные каникулы. Поспевающие яблоки, которые у соседей заведомо вкуснее. Ранним утром ты забрался на чужой участок; яблоня росла опасно близко к дому, но ты рискнул. И так вышло, что хозяйка тебя наверняка бы заметила, если бы не…

Он говорил, и с каждым словом в памяти одна за другой всплывали подёрнутые патиной картинки. Август, дача, чужая яблоня почти сразу за домом. Я сижу в развилке ветвей, а внизу мимо дерева идёт незнакомый белобрысый мальчишка. Он несёт трёхлитровую банку варенья в земляной погреб на противоположном конце огорода; мой прокол — хозяйка дачи вместо того, чтобы мирно спать, по утренней прохладе занялась закрутками. Я уверен, что не выдаю себя и пол звуком, но пацан вдруг поднимает глаза вверх. Однако я не теряюсь: по-свойски ему подмигиваю и прикладываю к губам указательный палец. Незнакомец понимающе кивает, но тут на огород выходит дородная тётка в кипенно-белом переднике. Я понимаю, что пропал: сейчас меня заметят, и даже если получится сбежать, мать всё равно обо всём узнает. И тогда до самого конца каникул я вместо купания на речке буду дни напролёт прилежно батрачить на участке.

Наверное, незнакомый мальчишка тоже