Жених поневоле - Сьюзен Джонсон

— Ну вот что, довольно тебе выставлять свои прелести на всеобщее обозрение — теперь и мой черед ими полюбоваться. — Ники дышал тяжело и прерывисто и был чернее тучи. — Все, дорогая, мы уезжаем! Поблистала в свете — и хватит. А вмешательства отца я больше не потерплю. Я человек взрослый и независимый.

— Он тебе этого не позволит! — Алиса была на грани истерики, а Ники взял ее за руку и потащил к двери.

— Посмотрим, что у него получится, — холодно ответил Николай и неожиданно рассмеялся. Он столько дней сдерживался, вел себя как подобает, но больше так продолжаться не может. В конце концов, он сам себе хозяин! К черту приличия, к черту светские условности!

Схватив Алису за руку, он потащил ее к дверям в парк, не обращая внимания на удивленных гостей, прогуливавшихся на террасе. Она пыталась вырваться, колотила его кулачком по руке, но все было бесполезно.

— Немедленно отпусти меня, негодяй! — кричала Алиса, забыв о том, что на них смотрят и что она дает гостям великолепную пищу для новых сплетен.

Николай же, не обращая ни малейшего внимания на ее вопли, спустился к лужайке и быстрым шагом направился к воротам, где его ожидала карета. Пройдя мимо длинной череды экипажей, он дошел до своего, распахнул дверцу, бесцеремонно швырнул Алису на сиденье, сел сам и велел Федору ехать домой.

Едва экипаж тронулся, Алиса кинулась на него, визжа, ругаясь и царапаясь, как дикая кошка. Ники схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Он долго сдерживал свою злость, обиду, раздражение, но всему есть предел!

— Я не потерплю твоих шашней с другими мужчинами! — прорычал он. — Ты — моя, и никто не посмеет посягать на мою собственность! Понятно? — Он сжал ее еще сильнее и повторил хрипло: — Понятно?

Алиса смотрела на него с ненавистью, ноздри ее раздувались от гнева, глаза сверкали.

— Отвечай! — Он снова ее тряхнул.

Алисе очень хотелось дать ему пощечину, но она не могла высвободить рук. Вне себя от ярости она плюнула ему в лицо и злобно рассмеялась.

— Ведьма! — Ники утерся рукавом. — Ничего, я тебя укрощу!

Он схватил Алису за волосы и, запрокинув ее голову назад, затолкал ей в рот свой шелковый платок, так что она не могла больше кричать. Затем, оборвав оборку с ее платья, он крепко-накрепко связал Алисе руки и ноги.

Когда карета подъехала ко дворцу Кузановых, мрачный Ники вышел, закрыв за собой дверцу, и быстро отдал приказания Федору:

— Госпожа Форсеус заснула, так что ее не беспокой. Подготовь вторую карету, еще одного кучера и четверых слуг. Нужно еще два верховых. На все про все тебе дается полчаса.

Федор не был ни слеп, ни глух и прекрасно понимал, что госпожа Форсеус вовсе не заснула. Но он привык к выходкам молодого хозяина, поэтому только кивнул и с невозмутимым видом отправился исполнять приказания.

Николай помчался в дом, чтобы успеть собраться и уехать до того, как родители вернутся с бала. Дворецкий выслушал отданные им на бегу указания: послать горничных наверх, чтобы они собрали вещи, слугам велеть носить багаж к каретам. Немедленно вызвать Ивана — князю нужны были деньги, а кроме того, надо было написать прошение об отпуске командиру полка. Повару — собрать провизию, водку, коньяк. На все — полчаса.

Ники поднялся в детскую, разбудил Кателину и шепнул ей на ушко, что они едут в деревню. Кателина, готовая за дядей Ники идти куда угодно, тут же вылезла из кроватки и кинулась собирать свои игрушки.

— Дядя Ники, а ты меня научишь кататься на лошади? Ты обещал! А на охоту возьмешь?

— Возьму обязательно, лапушка. И верхом ездить научу, и на охоту возьму. У тебя будет даже пони с тележкой.

— Ой, дядя Ники, как здорово! Я оденусь быстро-быстро, — пообещала она.

Ники поцеловал ее в щечку, велел Ракели и Марии за десять минут собрать вещи Алисы и Кателины и пошел к себе — дать инструкции Ивану и взять кое-что из своих любимых охотничьих костюмов.

Через полчаса караван тронулся в путь. Кателина, Ракель и Мария ехали в первой карете, во второй — Алиса с Ники, Арни ехал верхом.

Когда выехали из города, Николай развязал Алису и вынул кляп. Ни чувства вины, ни сострадания он не испытывал.

Алиса, закрыв глаза, сделала несколько глубоких вдохов, а потом холодно взглянула на Ники. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал спокойно и ровно: у нее было время продумать все, что она скажет.

— Я не вещь, которую можно перевозить с места на место, — заявила она.

— О, безусловно, не вещь, но ты — моя собственность, — сказал Ники сурово. — В «Мон плезире» я полновластный хозяин, и все повинуются только мне. Сейчас я преподам тебе первый урок. Я буду учить тебя слушаться! — Он не собирался более подавлять свои желания и притянул Алису к себе.

— Ну что, будешь опять кокетничать с лейтенантом Бобринским или с кем-нибудь еще?

— Если захочу, — ответила она с вызовом.

— Не захочешь! — Быстрым движением он разорвал ее платье, обнажив грудь. Алиса ахнула, а Ники, коснувшись ладонью ее сосков, спросил ласково: — Так как же, радость моя?

Алиса замотала головой. Она чувствовала, как он возбужден, но не желала поддаваться.

— Говори громче, дорогая, я тебя не слышу.

Алиса попыталась отстраниться, но Николай схватил ее за плечи.

— Хорошо, любовь моя, обсудим это позже, — сказал он с придыханием, распаляясь все больше. — Пора приступить ко второй части урока. Карету покачивает, это меня возбуждает, а ты так близко… Пожалуй, мне понадобятся твои услуги.

Зажав лицо Алисы руками, Ники жадно поцеловал ее.

— Ты… ты самый отвратительный из всех мужчин! — с трудом переведя дыхание, хрипло сказала Алиса.

— Неужели? — ехидно спросил Ники. Он был возбужден сверх всякой меры и сдерживать себя более не собирался. — А может, я все-таки не так уж плох?

Он вошел в нее одним движением, и Алиса была не в силах сдержать крика. Уже через несколько секунд все было кончено. Ники неторопливо оделся и уселся напротив Алисы, которая была в ярости от того, что он. просто использовал ее, как шлюху.

— Собаки и те делают это лучше! — бросила она с отвращением.

Ники холодно и невозмутимо взглянул на нее, потом презрительно усмехнулся.

— Дорогая моя, я надеюсь, ты не станешь такой извращенкой, как Софи. Это так вульгарно! — После чего он закрыл глаза и погрузился в сон.

Алиса закуталась в то, что осталось от ее платья, повернулась на бок и горько заплакала.

Ехали они пять дней, останавливались ненадолго — подкрепиться и дать отдохнуть лошадям. Ники более до Алисы не дотрагивался, казалось, он просто не замечал ее присутствия, и она безумно злилась. Каждое утро она обещала себе, что отныне не скажет ему ни слова, но уже к обеду набрасывалась на него с упреками, желая пробудить в нем хоть какие-то чувства. Напрасно. Николай по-прежнему был невозмутим и молчалив. Большую часть пути он сидел напротив Алисы, вытянув ноги и положив их на ее сиденье, и потягивал коньяк.