Снова и снова - Сьюзен Джонсон

– Ты отказываешься от дуэли?

– Да, я отказываюсь. Я высказался достаточно ясно? – Он устало опустился в кресло. – Леди Кэролайн, услада наших очей и сердца, лишила нас обоих повода для драки, хотя и в разное время. Ради всего святого, Харгрейв, не надо убивать меня взглядом! Как ни крути, а у нас с тобой много общего. Налить тебе бренди?

– Ты хочешь сказать, что она бросила нас обоих?

– В числе многих других вещей. – Лувуа выразительно поднял брови. – К примеру, она никогда не выигрывала у тебя в пикет, прибегая к одному низкому трюку?

Саймон невнятно выругался. Лувуа торжествующе расхохотался:

– Она бесподобна, не так ли? – Он протянул Саймону бокал с бренди.

– Недавно она выманила у меня таким манером все деньги, – заметил Саймон.

– Значит, мы с тобой – два сапога пара. Она умудрялась обставлять самых известных игроков на континенте!

Саймон принял бокал и сел за стол с человеком, которого на протяжении многих лет искренне считал врагом номер один.

– Стало быть, она и тебя бросила, – проговорил он, чувствуя, как угасает в груди праведный гнев и на смену ему приходит неловкость.

– Она всегда жила своим умом.

– И бешеным норовом! – с досадой фыркнул Саймон.

– Полагаю, положение гувернантки нисколько его не остудило, – тонко улыбнулся Лувуа.

– Она выгнала меня в три шеи!

– За наши общие привязанности! – Лувуа приподнял свой бокал.

Саймон сердито скривился, но не ответил.

– Не очень-то приятно признаваться в этом, верно? – Голос графа дрогнул от горечи. – Ну что ж, добро пожаловать в наш клуб!

– Возможно, есть и другие.

– Мужчины, похожие на нас? Я тоже так считаю.

Саймон стал мрачнее тучи.

Лувуа подался вперёд и добавил бренди в его бокал, Саймон поднял на него глаза.

– Твоя жена не пойдёт тебя искать?

– А это важно?

– Не для меня.

– И не для меня, хотя Алтея вряд ли станет беспокоиться. Её волнует лишь то, чтобы мы не устроили сцену перед гостями.

– Какую ещё сцену? – лукаво улыбнулся Саймон, приподнимая свой бокал.

Несколько часов спустя Саймон наконец собрался уходить, гораздо более пьяный и намного более просвещённый по части своей роли в событиях, случившихся в его жизни пять лет назад.

– Я передам Каро от тебя привет.

– Харгрейв, сделай одолжение самому себе, – снисходительно процедил Лувуа, глядя на него снизу вверх из своего уютного кресла. – Женись на ней.

– Ты скучаешь по ней?

– Не так сильно, как ты. – Граф кивнул на окружавшую их роскошь. – Я получил прекрасное вознаграждение за поруганную гордость. К тому же однажды она призналась, что в постели тебе нет равных. – Он устало усмехнулся. – Может быть, именно поэтому я не оставил ей ни гроша!

Саймон не сразу нашёлся что сказать.

– Мы с ней знаем друг друга всю свою жизнь, – признался он.

– Я бы предложил тебе перебраться на время в Йоркшир.

Саймон шумно вздохнул и сказал:

– Полагаю, у меня нет иного выхода.

– Ты всё ещё хочешь получить драгоценности?

Саймон небрежно отмахнулся и пошёл к двери, кинув на ходу:

– Куплю что-нибудь в Лондоне.

– Когда-то Каро любила рубины.

– Когда-то она имела рубины. – Саймон замер, положив руку на дверную ручку.

– Ага. Это всё объясняет.

– Никогда не подумал бы, что буду благодарить тебя. – Он перевёл дух и добавил: – Спасибо.

– Никогда не подумал бы, что от души пожелаю вам счастья, но… – Лувуа смущённо улыбнулся. – Я желаю вам счастья. Au revoir.

Ещё минута, и за Саймоном закрылась дверь. Лувуа откинул голову на спинку кресла и глубоко вздохнул. Он искренне завидовал юному повесе.