Снова и снова - Сьюзен Джонсон

Его пожелания были вполне определённы, и каждый, кто попал к нему в кабинет, получил краткие, но исчерпывающие инструкции и был отпущен. Не далее как на следующий день его светлость собирался покинуть город и отправиться на север. К этому времени все приказы должны быть выполнены и все покупки погружены в его экипаж.

Саймона несколько смущала перспектива провести три дня пути в компании священника, но его секретарь Гор отрекомендовал своего кузена как самого необременительного спутника. Младший сын младшего сына, этот молодой дворянин вовсе не по своей воле и не из любви к Господу избрал стезю его служителя.

– Ваша светлость, мой кузен с ума сходит по лошадям и скачкам, но у него никогда не хватит денег, чтобы содержать свою конюшню.

– Превосходно. Прикажи конюху приготовить нам Рыцаря и Кастора. Мы поедем вперёд верхом, а карета пусть отправляется вслед. Значит, он вовсе не такой уж святоша? Смотри, я полагаюсь на твоё слово!

– Вовсе нет, сэр.

– Но ему хотя бы хватит ума обвенчать нас как следует? На это его святости довольно?

– Безусловно, сэр! – Однако про себя Гор сделал мысленную заметку: заставить кузена проштудировать нужные страницы сборника англиканских литургий. Достойный кузен Обри не переступал порога святого храма с того самого дня, как четыре года назад был посвящён в сан и получил стипендию для дальнейшего изучения закона Божьего.

– Превосходно, – коротко кивнул Саймон. Он посмотрел из окна кабинета на хмурое зимнее небо. – Сейчас ещё не очень поздно, не правда ли?

– Примерно шесть часов, сэр. Не угодно вам самому распорядиться насчёт обеда? Я вызову сюда повара.

Саймон обвёл комнату рассеянным взглядом, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Внезапно он улыбнулся:

– А почему бы и нет?

Когда до повара дошла новость, что его светлость вызывает его к себе в кабинет, от ужаса у бедняги подогнулись колени. Он едва успел плюхнуться на первый попавшийся стул и попытался прикинуть, что за напасть могла послужить причиной столь неожиданного вызова. Ему ещё ни разу в жизни не приходилось лично разговаривать с герцогом. В тех редких случаях, когда хозяева обедали в Харгрейв-Хаусе, он получал инструкции либо от вдовствующей герцогини, либо от сестры лорда Блэра, леди Адель.

Карабкаясь по лестнице из подвала, повар был уверен, что настал его смертный час, и едва заставил себя трясущейся рукой постучать в двери кабинета.

Саймон посмотрел на него и улыбнулся:

– Добрый вечер… э-э…

– Фенеллон, сэр, – пришёл на выручку Гор.

– Ах да, Фенеллон. Позволь поблагодарить тебя за хорошую работу.

– Спасибо, спасибо, ваша светлость! – Повар судорожно стиснул руки, чтобы не было видно, как они дрожат.

– Гор сказал мне, что у тебя есть кое-какие предложения по поводу сегодняшнего обеда.

Фенеллон едва не лишился чувств. Слишком поздно, уже почти шесть часов!

– На сколько персон, ваша светлость? – пролепетал он.

– Только на меня. Да ты не переживай. – Он заметил, какой смертельной бледностью покрылась физиономия бедного слуги. – Сойдёт всё, что угодно.

Но ведь герцог никогда в жизни не ел дома! Никогда! Фенеллон понятия не имел о том, что ему может понравиться, а что нет. Мясо, рыба, дичь? Любит ли он салаты, мороженое, овощные приправы? Насколько для него важен внешний вид блюда? А как насчёт списка вин? Откуда ему знать, что подать герцогу к обеду?

– Может быть, приготовишь сандвич? – вполне добродушно предложил Саймон, чем поверг доблестного кулинара в полную прострацию.

– Сандвич?! – Его физиономия из белой превратилась в багровую. – Да как же это можно, ваша светлость? Сандвич! Я навеки покрою позором мою кухню!

Гор тихонько подобрался к возбуждённому повару и увлёк его вон из кабинета, втолковывая что-то на ходу.

Когда секретарь Саймона через несколько минут вернулся в кабинет, он постарался объяснить столь неожиданный припадок буйства.

– Вы явно ошеломили Фенеллона, сэр. Но можете не сомневаться, мы найдём, что подать вам на обед. Надеюсь, вы останетесь довольны.

– Это совсем не обязательно. Я могу отправиться в город. – Саймон устало откинулся в глубоком кресле, положив голову на мягкую кожаную спинку. – Правда, меня совершенно не тянет выходить из дому.

– Тем лучше, сэр. Приказать Манчестеру подать вам бренди?

– Да, будь добр, распорядись насчёт бренди, и пусть зажгут свечи, – проговорил Саймон, выпрямившись и глядя на часы. – Боже правый, ещё только четверть седьмого!

– Не угодно ли просмотреть почту, сэр?

Саймон уставился на секретаря как на ненормального:

– Если я захочу сам просматривать свою почту, то больше не буду нуждаться в твоих услугах, не так ли?

– Да, сэр… э-э… нет, сэр! – Гор совсем смешался и попятился из кабинета. – Я позову Манчестера!

Герцог чувствовал себя как мальчишка, засидевшийся на скучном уроке, которому не видно конца. Стрелки на часах двигались еле-еле, как в те далёкие дни, когда он ещё был студентом. Прошло четыре и три четверти минуты, пока в кабинет явился Манчестер и подал хозяину бренди. И ещё девять с половиной невыносимо долгих минут, прежде чем Гор вернулся к нему с примерным меню на обед. Минута ушла на то, чтобы просмотреть список блюд и дать своё одобрение.

А ведь до отъезда оставалось ещё ни много ни мало – двадцать один час.

Он приказал заложить карету в половине четвёртого.

Не спеша попивая бренди, он мысленно перечислял список приобретённых им предметов, чтобы в Йоркшире иметь под рукой всё необходимое: кольцо – обещали доставить к полудню; разрешение на брак – то же самое; свадебное платье – не раньше трёх при всём желании; целая куча драгоценностей от нескольких ювелиров – ровно в десять; все необходимые бумаги от его стряпчих – как только он встанет завтра утром. Итак, если бы не это проклятое свадебное платье, он вполне был бы готов отправиться в путь ещё в полдень. Он нахмурился. Обречённо вздохнул. И налил себе ещё бренди.

Никуда не денешься, женщины придают слишком большое значение всякой мишуре, и в особенности платьям!

Значит, он будет ждать до трёх.

Хотя это очень тяжело.