Жена напрокат - Айрин Лакс

Внутри меня словно разорвалась атомная бомба. Но я постаралась ничем не выдать своего настроения. Я ласково обняла Мирона, потрепав его по голове.

— Да, Мирош, сегодня мы с тобой в детский сад не пойдём. Мы пойдём в зоопарк. Хочешь?

— Смотреть на бегемота? — восхищённо присвистнул Мирон.

— Да, на бегемота, — согласилась я.

— И на льва?

— И на льва! — улыбнулась я. — Беги в ванную, умывайся! А я скоро приду и расскажу тебе ещё кое-что. Но только после того, как ты умоешься и приведёшь себя в порядок.

— Ура! — Мирон взвизгнул и спрыгнул с кровати, умчавшись вприпрыжку, напевая. — Руки мыть, руки мыть, надо каждый день!.. Руки мыть, руки мыть…

Я медленно встала. Смоляков счастливо улыбнулся.

— Хочешь сына сводить в зоопарк?

— Да, хочу. Там, знаешь ли, много всяких животных…

Я обвела комнату Даниила взглядом.

— Человекоподобные обезьяны, например! — бодро заявила. — Например, носачи! Это обезьяны живут исключительно на острове Борнео. Но есть и исключения!

Я подобралась к настольной лампе с абажуром, выдернув шнур из розетки.

— Насть? Ты чего?

— Вот одна особь точно добралась до российских просторов! — выпалила я, запуская в наглого хоккеиста лампой.

Смоляков проворно словил лампу, аккуратно поставив её на кровать.

— Насть!

— А ещё в зоопарке есть несколько видов редких козлов! — топнула я ногой. — Козлов и самых настоящих свиней! Таких, как ты! Нет! Ты в сотни раз хуже!

Хоккеист возмущённо посмотрел на меня, быстро метнувшись ко мне.

— Не подходи ко мне, Смоляков. Ты, оказывается, не только редкий вид козлосвина, до тебя не существующего в природе! Ты ещё и патологическое брехло! Трепач!.. Интриган на коньках! Ты, наверное, и шайбы не клюшкой забиваешь, а своим языком отправляешь их далеко в полёт! Он же у тебя умелый. Вот как складно врёт, раздавая обещания, а потом нарушает их!

Смоляков пересёк комнату и прижал меня к стене, перехватив запястья своими руками.

— У меня очень умелый язык, Мышка. Скоро я это тебе докажу! — пообещал Даниил.

Против моей воли по телу разлилось предвкушение. Я собрала всю волю в кулак.

— Себе покажи, Смоляков. И отпусти меня. Живо! — скомандовала я, целясь коленом в пах хоккеиста. — Трепач! Видеть и знать тебя больше не желаю! Ты обещал подождать и ничего не говорить Мирону без меня, что ты его отец! Обещал и наврал!

— Я тут не при чём, Насть! — оправдывался Даниил.

— Так я тебе и поверила! — рыкнула я. — Отпусти меня! Если ещё хотя бы раз хочешь увидеть Мирона!

— Что? — удивился Даниил.

— Я не шучу. Я просила у тебя время. Я бы сама обо всём рассказала сыну. Но ты решил поступить в обход меня. Я не могу тебе этого простить. Ты не имеешь никакого права распоряжаться моей жизнью и жизнью моего сына. Ты мне сейчас противен! — выкрикнула я.

Даниил отступил и сел на кровать.

— Насть. Я ничего не говорил Мирону. Ни-че-го!

— Ври больше! Может быть, потом у тебя начнёт расти нос, как у Пиноккио, от постоянного вранья. Потом обломаешь лишнее и будешь свой лживый длинный нос вместо клюшки использовать! — крикнула я, проносясь по комнате к своему платью, лежавшему на комоде.

— Настя!

— Мы уходим. Видеть и слышать тебя не желаю! Всё.