Сын Дьявола - Любовь Попова

Не знаю, что будет потом, завтра, через неделю, только уверен, что больше мне ее сумасшествия познать не светит.

Она растила свои чудные, трясущиеся грудки для кого-то более презентабельного. Но сегодня. Прямо сейчас эта куколка в моих руках, и я сделаю все, чтобы выбить каждым ударом члена ее из своей башки.

Забуду. Растопчу любую память. Снесу тараном чувства, что душат и заставляют преследовать ее изо дня в день, как ошалелому, смотреть, как она изгибается на шесте. Завидовать долбанной палке, которую на почти трахает во время танца. А теперь пусть все завидуют мне.

Потому что именно я держу ее за бедра и вбиваюсь в дырку пошлыми шлепками, сжимаю челюсть и смотрю в потемневшие от похоти и страсти глаза. Рычу:

— Хочешь кончить?

— Макс… — неистово стонет она, пока я ускоряю ритм до невообразимой скорости.

— Хочешь кончить, сука? — шиплю в ее лицо, одной рукой сжимаю и кручу сосок.

— Да, господи, да!

Толкаю ее наверх, кидаю на спину и задираю одну ногу, цепляюсь и беру в рот большой палец, обсасываю и рукой смазку толкаю в анус, не прекращая сосать палец и наблюдать за тем, как ее распирает от эмоций.

А сейчас ее распирать будет мой член. Раздирать внутренности, ставить клеймо, чтобы каждый, кто лег на нее после… Не смог меня переплюнуть.

Приставляю конец члена к анусу и сильнее сосу палец ноги, рукой сжимаю грудь и толкаю головку, чувствуя, как сильно ее сжало горячее, влажное отверстие.

Зубами сжимаю палец и выдыхаю вслух.

— Расслабь, а то порву.

Она шумно выдыхает, стискивает траву пальцами и выгибается, насаживаясь медленно на мой длинный ствол, пока его полностью не поглощает ее тело. С губ срывается рычание, шумное, громогласное, точно такое же как ее стон.

— О, господи, Макс, больно…

— И мне больно, — шепчу я, только вот боль эта сладкая, почти как наркотик, сводящая с ума. И хочется снова и снова быть внутри ее тела, смотреть, как на коже высыхают блестящие капли, но появляются новые. Пота. Или спермы.

Сдергиваю с плеча ногу и пальцами вторгаюсь в щель. Сразу два. Начинаю жестко и яростно трахать. В заднице член словно замер, сначала кончит она, потом я буду разрывать ее анус, кончать и заливать внутренности спермой.

Лана выгибается дугой, пытается меня оттолкнуть, кричит:

— Хватит, господи, хватит! Я больше не могу.

Но я не могу остановиться, мне нравится, как она дергается, как она стонет и жадно хватает ртом воздух, словно ее раз за разом бьет молния.

А еще я давно хочу увидеть, как она сквиртнет. Хочу почувствовать истинный вкус ее тела, а потом оттрахать и забыть.

Забыть, как она кричала, забыть, как она выгибалась и с проклятиями теребила свои соски. Потом протяжно закричала, задергалась, пока я, нажав во влагалище на нужную точку, не заставил ее тело исторгать прозрачную, приятно пахнущую влагу.

Прямо мне в рот. И стоило мне это проглотить, как я вышел из задницы с пошлым, влажным хлопком, и вторгся в пульсирующее, пиздец обжигающее, влагалище.

Подышал, словно успокаиваясь и нависая над Ланой, целую, даю ей ощутить свой вкус, сразу же вталкивая член глубоко и долго. Вбиваю в ее тело, как в землю свой кол, пока цунами не скручивает низ живота, не выносит мозг вместе с чувствами, и я не кончаю, обильно заливая ее живот и грудь.

И вот он финал. Она кончила. Кончил и я, только вот желания расставаться сию секунду не чувствую. Да и она не делает попыток вырваться и убежать.

Только смотрит в глаза своим проклятущим, манящим взглядом, только поднимает дрожащие от пережитого экстаза руки и стирает с моего лба пот вперемешку с ее соками и мило так, по женственному, шепчет:

— Искупаемся последний раз?

— Без слов? — поднимаю я брови и медленно покидаю гостеприимное лоно.

— Слова зло, они разрушают иллюзию прекрасного, а иногда так хочется задержаться в ней подольше. Ничего не говори. Просто побудь со мной еще немного.