Искушение - Джейн Генри

— Сейчас нужно поспать. Нам обоим. Завтра тебе рано на работу. А уже после... мы поговорим.

Не могу не думать о том, будет ли этот разговор включать меня, лежащую у него на коленях. Почему маленькая часть меня надеется на это, в то время как остальная сопротивляется? Все это гораздо сложнее, чем я ожидала.

Однако лечь в кровать не составляет никакого труда. Закрываю глаза, ощущая мягкость матраса и тепло Маркова рядом.

— Отдыхай, Вера.

Расслабляюсь, зная, что у него все под контролем.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Джейк так и не появился в лаборатории. Однако его отсутствие никто не заметил, и даже Ирину это не беспокоит. Она никак не реагирует, вероятно, пытаясь оставаться профессиональной, но в конце дня произносит: — Было приятно видеть, как у остальных было больше возможностей... поучаствовать.

Мы с Софией усердно работали бок о бок, составляя каталог образцов, пока Максим и Лиам изучали пробирки. Только через двенадцать часов, когда профессор Морозов заказал нам ужин, я наконец-то сделала открытие. Марков был прямо за дверью, разговаривая по телефону.

— Марков. О Боже. Марков, — говорю дрожащим голосом. Мои глаза слегка затуманены, а эмоции от произошедшего переполняют меня. — Ты не поверишь.

Он убирает телефон в карман и берет мои руки в свои, сосредотачивая все свое внимание на мне.

— Да? Что случилось, любимая?

Он чертовски хорошо играет роль любящего мужа. Слишком хорошо.

Сглатываю и облизываю губы.

— У меня получилось. Я наконец нашла способ. Это абсолютно инновационно.

Меня трясет от масштаба своего открытия.

— Ты знаешь, если посадить бархатцы вокруг клумбы, они служат естественным барьером для вредителей, насекомых и даже лесных животных, вроде оленей?

Он пожимает плечами и качает головой.

— Не знал, но продолжай.

Не могу сдержать легкий смешок. Он действительно далек от этой сферы знаний и совершенно спокойно признает это. И мне это нравится. Мне нравится, что он не чувствует угрозы или смущения, от того, что я умнее его в каких-то областях.

— Мы можем разработать культуры с похожим подходом. Естественные средства защиты от биологических угроз или воздушно-капельных заболеваний. Это как построить пузырь вокруг определенных зон, которые иначе были бы уязвимы и под угрозой. Это... это грандиозно.

Сглатываю, борясь с подступающим комом в горле.

— Я имею в виду, мы знали, что это возможно, но сегодняшнее открытие в лаборатории, потенциально может увеличить скорость применения в десять раз. Мы только в начале, но... мы сделали это.

Визжу, когда он отрывает меня от земли и подбрасывает в воздух, а затем начинает кружить. Некоторые прохожие даже смеются.

— Потрясающе, Вера. Невероятно горжусь тобой. Я знал, что у тебя получится. Знал.

Киваю, а из моих глаз катятся слезы.

— Знаю, — говорю я, вытирая глаза. — Знаю, что ты верил в меня, поэтому сейчас я эмоциональная развалина.

Никто никогда не верил в меня так, как он. Даже мама, которая обожает меня и всегда была моим самым большим болельщиком, часто позволяла своим собственным страхам мешать мне.

— Не забегай вперед, — говорила она, или давай делать все по порядку.

Но я пропускала мимо ушей все ее предостережения и тревоги. Теперь они кажутся настолько несущественными и неспособными помешать мне.

Марков обнимает меня, так тепло и ободряюще, что мне хочется остаться в этом моменте навсегда. Вдыхаю знакомый мужской аромат и позволяю себе раствориться в его объятиях.

— И, держу пари, это не совпадение, что тебе не пришлось продираться сквозь высокомерие одного американца, чтобы сделать это, ммм?

Хихикаю, уткнувшись в его грудь.

— Эм, можешь опустить меня на землю, чтобы я еще успела спасти свою репутацию?

— Конечно, — говорит он, сразу же выполняя просьбу, но шепчет мне на ухо: — Но только здесь. Как только мы останемся наедине, малышка... ты папочкина.

Боже. Можно ли подавиться собственным языком? Потому что я буквально больше его не чувствую.

— Тебе нужно вернуться в лабораторию?

— На сегодня все, — говорю я. — Морозов отпустил нас.

— Отлично. Почему бы нам не пойти в комнату, ты сможешь позвонить маме и рассказать ей новости?

— Да, — тихо отвечаю я. — С удовольствием.

Может ли этот мужчина быть еще более идеальным? Конечно, он знал, что следующей, кому я должна рассказать, будет мама.

Совершенство. Наука говорит нам, что его не существует, что это лишь плод нашего воображения, и все же мое романтичное сердце осмеливается надеяться.

Вернувшись в комнату, пропускаю Маркова первым, чтобы он убедился в безопасности, и почти ожидаю, что он что-нибудь найдет.

— Все чисто.

Слышу шаги позади себя и, оглянувшись через плечо, вижу, как мимо нас пробегает Джейк. Его руки спрятаны в карманах, а голова опущена; он даже не смотрит в мою сторону.

Интересно, будет ли Джейк дальше создавать мне проблемы. Думаю, что нет.

— Получилось что-нибудь выяснить с помощью камеры перед нашей комнатой? — спрашиваю Маркова.

Он качает головой.

— Нет. У нас не получилось идентифицировать источник.

— О.

Закрываю за собой дверь и вспоминаю, что он сказал мне прошлой ночью. Помню его обещание.

Сглатываю.

Когда твоя работа закончится... мы поговорим.

Моя работа закончилась... о чем будет этот разговор, и почему мое сердце готово выпрыгнуть из груди?

— Вот, — говорит Марков, протягивая мне телефон. — Прежде чем мы продолжим с того места, на котором остановились, позвони маме.

Боже. Зачем он так со мной поступает?

— Марков, — сдавленно выдыхаю я.

— Что?

— Зачем ты сказал это сейчас, перед тем как я собралась позвонить?

Уголки его губ приподнимаются, и он пожимает плечами.

— Потому что я точно знаю твою реакцию, и хочу, чтобы ты помнила, кому принадлежишь.

— Даже когда я разговариваю с мамой?

— Особенно, когда ты разговариваешь по телефону со своей матерью. Она будет хвалить тебя и говорить, что ты выдающаяся женщина. И хотя эта похвала вполне заслуженная, ты сама сказала мне, что тебе нравится идея снять с себя хоть немного груз ответственности. Что ты не всегда хочешь быть сильной, властной и ответственной женщиной.

Сглатываю.

— Верно.

Набираю номер мамы. У нее сейчас обеденное время. Меня накрывает волна ностальгии по дому.

Мама отвечает после первого гудка.

— Вера?

— Мама! Как ты?

— О, как же приятно слышать твой голос. Знаю, что ты очень загружена, но я так по тебе