Искушение - Джейн Генри

Возвращаюсь внутрь за Верой, которая стоит у входа в общую комнату, скрестив руки на груди и буравя меня взглядом.

— Они говорят, что это был взрыв в лаборатории.

Она качает головой.

— Чушь собачья. Мы были там. Это было слишком близко к нашей комнате, лаборатории намного дальше.

— Верно, — отвечаю я. Что-то здесь определенно не так.

— А теперь мне можно войти? — с раздражением спрашивает она, закатывая глаза.

Мы одни, но это ненадолго. Тремя длинными шагами пересекаю комнату и беру ее за подбородок. Пылающий взгляд встречается с моим, но она не отступает.

— Веди себя хорошо, девочка.

— Марков, — отвечает она, хотя ее глаза расширяются. — Сейчас не время и не место...

Наклонившись, шепчу ей на ухо: — Чтобы убедиться, что ты в безопасности? Самое. Блядь. Время.

— Ну, я имею в виду, что сейчас не время начинать... — она замолкает, запинаясь, — флиртовать со мной.

Сжимаю ее подбородок и говорю более жестко: — Я не флиртую.

Дверь за нами открывается, и мы отступаем друг от друга.

Ненавижу это. Ненавижу, что беспокоюсь о ее безопасности, но мои руки связаны. Ненавижу, что нам приходится скрывать, кто мы такие, и чего хотим. Ненавижу, что мне приходится ей лгать. Ненавижу, что между нами не может и никогда не будет ничего, кроме того, что есть сейчас, из-за того, кем мы являемся.

В комнату входят Морозов и Ирина, а американец начинает разглагольствовать: — Система безопасности и сигнализация безнадежно устарели...

— Это было рядом, — говорит Вера. — Я слышала.

Он бросает на нее презрительный взгляд и закатывает глаза, но замечает мой пристальный взгляд и замирает. Страх моментально отражается на его лице, щеки заливает яркий румянец, и пробормотав что-то о необходимости отдохнуть, уходит.

Я не доверяю этому тощему засранцу.

Когда он выходит, следую за ним.

— Скоро вернусь.

— Марков! — успевает воскликнуть Вера, прежде чем я захлопываю дверь.

— Эй.

Джейк останавливается, в его глазах читается паника.

— Я ничего ей не сказал. Ты ни хрена не можешь предъявить мне по этому поводу. Я не сказал ни слова, — он выпрямляется, но все равно остается ниже меня на целую голову. — И вообще, ты меня не тронешь.

О, правда?

Делаю шаг ближе.

— Уверен, что нет? Я велел тебе держаться от нее подальше. Я сказал, чтобы ты…

— Не проболтался никому о том, кто вы двое на самом деле? Верно.

Хотя он все еще выглядит напуганным, на его лице появляется самодовольное выражение, когда я сжимаю губы. Что этот тупой мудак знает?

— Я слышал ваш разговор, — говорит он, но его дрожащий голос выдает нервозность. — И где ваши кольца? Вы не женаты. Никто вам не верит.

Подхожу еще ближе.

— Не женаты? Думаешь, ты знаешь правду?

Он умолкает и ничего не отвечает. Он ни черта не знает.

— В чем правда, Джейк? Говори. Чем ты хочешь поделиться со всеми?

— Ты не ее муж, — утверждает он, но на этот раз менее уверенно.

Похожу к нему вплотную, так что носки наших туфель соприкасаются

— Слушай сюда. Кто мы такие, тебя не касается, так ведь? Ты заслужил свое место здесь, и она тоже. — Я склоняюсь к нему ближе. — Морозов шутил насчет телохранителя, да? Скажем так, он не сильно ошибся.

Глаза Джейка расширяются.

— Я здесь потому, что эта женщина важнее, чем ты можешь себе представить. Ее жизнь имеет огромную ценность, а ее семья — огромное значение. — Наклоняю голову в сторону. — Ты ведь знаешь, для чего нужен телохранитель?

— Конечно, — вздрагивает он, и по выражению его глаз понимаю, что ему до смерти хочется узнать, кто она такая.

— Это значит, что я действительно очень и очень ответственно подхожу к ее безопасности. Но не только это, Джейк, — протягиваю руку, и он отшатывается. Я стряхиваю невидимую пылинку с его рубашки. — Еще я очень серьезно отношусь к ее благополучию. Мы поняли друг друга? Я хочу, чтобы она была счастлива, Джейк. Очень счастлива. Так что не раскачивай больше эту лодку.

Похоже, ему сложно долго сдерживать свою сущность. Блеск в его глазах говорит о том, что он не только завидует.

— Кто она?

Хватаю его за рубашку, и в этот самый момент дверь позади нас открывается.

— Марков. — Вера подходит к нам. — Опусти его, — говорит она негромко и мягко, словно пытается уговорить разъяренную собаку отпустить свою добычу. — Он не обидел меня. Он никому ничего не сделал.

— Пока, — рычу я, отталкивая Джейка от себя. Он спотыкается и падает на одно колено, но сразу же подскакивает, быстро переводя взгляд с меня на Веру. — Просто пытаюсь сохранить единство программы.

— У всех нас есть секреты, Марков, — говорит он, с насмешливой интонацией выделяя мое имя, как будто знает, что оно не настоящее. — У меня есть доказательства, и, если ты не перестанешь лезть ко мне, я использую их против тебя, — он тычет в нашу сторону пальцем и качает головой. — Насчет тебя и этой самовлюбленной сучки, которая купила себе дорогу...

Мой кулак врезается в его челюсть, и прежде, чем он успевает среагировать, впечатываю его в стену. Бью по стене рядом с ним и разбиваю костяшки пальцев в кровь, пытаясь ослабить желание убить его.

— Не смей, блядь, так о ней говорить. И не смей ей угрожать.

Мой голос больше похож на глухое рычание.

Вера вскрикивает и хватает меня за руку.

— Марков! Остановись! Хватит! — Моргаю, приходя в себя, и понимаю, что американец в крови, а его рубашка разорвана. Ублюдку крупно повезло. Он пытается отдышаться, когда я отпускаю его.

Дверь открывается, и из нее выходит Ирина.

— Джентльмены. Что здесь происходит?

К моему удивлению, Джейк трясет головой и потирает щеку.

— Я споткнулся, — говорит он. — Марков подхватил меня.

Он отворачивается, и Ирина не успевает заметить у него кровь.

— Думаю, мне нужно хорошо отдохнуть перед завтрашней лабораторной.

Провожаю его взглядом, Вера учащенно дышит, стоя рядом. Ирина переключает свой взгляд на меня, одаривая улыбкой: — Я бы не стала тебя винить, если бы ты решил преподать ему пару уроков на тему «Уважение к окружающим»,