Вкус любви - Эмма Беккер

— Почему? — спросила я тебя, пожалуй, чересчур лихорадочно.

На улице было тридцать пять градусов, в моей заднице — все сто, мы обливались потом, от меня пахло «Шалимар» — верное средство, чтобы тебя застукала жена. Но мне нужно было услышать это от тебя. Ты просто улыбнулся.

— Я ведь буду в клинике весь день.

Тогда я тенью последовала за тобой в ванную комнату и, сидя на краю ванной, принялась болтать о всякой ерунде. Из-под челки я внимательно наблюдала за тобой, анализируя каждый твой взгляд, как делают девчонки после рискованных авантюр. Но я ничего не заметила. Это было недоразумение.

Когда мы вернулись в комнату, пол которой устилала наша одежда, ты окутал меня долгим взглядом, широко улыбаясь, затем выдохнул почти недоверчиво:

— Ты мне так нравишься…

Для меня это стало концом мучений. Поскольку я тебе так нравилась, то не могла испачкать тебя дерьмом.

На пороге двери ты обнял меня в последний раз, и я смотрела, как ты, сидя за рулем своей черной машины, удаляешься и посылаешь мне воздушный поцелуй. Я улыбалась, как счастливая женщина, до краев наполненная любовью.

На моих бедрах остались красные следы от твоих ногтей. Мне было хорошо. Я побежала в туалет по-маленькому, с сигаретой во рту. И даже если мне известны все произведения Сада, которые ты мог прочесть, все отвратительные сцены из «Одиннадцати тысяч девственниц» Мандьярга, знаемого тобой наизусть, даже если я всего лишь девчонка двадцати лет от роду, не могу тебя не предупредить: именно в этом месте история становится ужасной.

В тот момент, когда я захотела подтереться, мне стало ясно: мои опасения были не напрасны. Еще как не напрасны. У меня закружилась голова. Бросив сигарету в унитаз, я помчалась со спущенными трусами в свою комнату, уже зная, как в фильме ужасов, что меня ждет в глубине еще теплой кровати.

— Два жирных следа от дерьма, — выдохнула я Бабетте по телефону на грани истерического (и одинокого) смеха.

Два жирных следа от дерьма, которые, как она смогла убедиться час спустя, имели точную форму пальцев, быстро вытертых о простынь.

— В результате длительных размышлений, которые чуть не привели меня к самоубийству, я считаю: он нечаянно коснулся своего члена, увидел, что он весь извазюканный…

— Совсем необязательно! — перебила меня Бабетта, внимательно осматривая «место преступления». — Когда он поставил тебя на четвереньки, ему пришлось выйти из тебя и взять его в руку, чтобы снова войти, и поскольку он был вынужден опереться на кровать, то просто коснулся пальцами простыни. Заметь, он мог опереться об твои ягодицы. Тебе еще повезло.

— То есть ты хочешь сказать: он не заметил, что весь его член, а потом и ладонь, вывозились в дерьме. Думаю, я в подобной ситуации обязательно бы это заметила. Посмотри, эти следы говорят сами за себя. Я почти слышу, как он, вытирая пальцы, восклицает: «Фу, какая гадость!». Он не мог не заметить этого.

— Так возьми и спроси у него.

— Я звонила ему незадолго до твоего приезда. Автоответчик. В любом случае я даже не знаю, как заговорить о таком.

— Спроси, не случилось ли чего-то необычного сегодня утром. Он поймет.

— Разумеется, поймет. И ответит мне: «Да, знаешь, там было дерьмо».

— Во всяком случае, ты будешь знать.

— Согласна. Но это далеко не самое неприятное в нашей истории. Что мне говорить потом? Как перейти на другие темы?

— Он сам перейдет.

— Это точно. Разразившись демоническим хохотом, он спросит меня коварным голосом: Почему я смущаюсь, ведь такие вещи случаются, когда тебя трахают в задницу, ведь так, Элли? Впрочем, тебе же это понравилось? И даже очень, не правда ли? Я не могу вывести его на это минное поле, он будет вынужден сказать мне, что его это возбуждает.

— В этом нет никакой грязи.

— В его мужском сознании это не катастрофа. Подобному нет места в сексуальном мире Месье, все, что должно произойти, происходит, поскольку это естественно. И он, должно быть, думает: я согласилась заниматься анальным сексом, зная о последствиях, на которые мне также наплевать. Понимая, что мне этого слишком хотелось, чтобы отступить перед возможными неприятностями. А на самом деле, Бабетта, скажу тебе одну хорошую вещь: не было никаких причин, чтобы это случилось именно со мной.

Я была не в состоянии опустить одеяло, не в состоянии оторвать взгляд от такого зрелища, внушавшего мне больше, чем тихий и вялый ужас. Бабетта уселась на кровать, склонившись над пятнами, которые внимательно разглядывала, наверное, пытаясь найти отпечатки пальцев или что-нибудь еще. Я сползла вниз по стене.

— Кто мне объяснит, почему это должно было произойти именно со мной, сегодня и с этим мужчиной? Я провела кучу времени в ванной, выливая на себя литры воды, и должна была быть чистенькой, как новая монета. Подумать только, эта грязнуля Инэс трахается в зад напропалую с полным кишечником, и с ней никогда ничего не случается.

— Согласна, но если бы Месье, в самой глубине его черной души, хоть немного не привлекали какашки, он не стал бы так рисковать. И не полез бы к тебе в попу.

— Я считаю, здесь нет связи. Теоретически мужчинам известно: девушки тоже какают, но сама мысль о том, что они могут получить тому подтверждение таким вот образом, не приходит им в голову.

— Но только не ему, Элли! Только не ему.

— Разумеется, — вздохнула я.

Однако меня это совершенно не успокоило.

Тогда я еще не понимала, что твое восприятие женщин, твоя манера их любить, ненасытная страсть не останавливались там, где грязь таинственным образом смешивается с прекрасным. Так вот, только анальный секс в полной мере раскрывает тонкую грань между чистотой женщины и ее животной сущностью: именно здесь святой образ в глазах мужчины искажается и портится до тех пор, пока в круговороте дерьма, превращенного в золото, не становится многовековым образом шлюхи, возбуждающей их всех поголовно, в возрасте от десяти до ста лет. По крайней мере, на это я продолжаю надеяться всем своим капризным нутром — моя низшая человеческая природа была для тебя также привлекательна.

Скажи мне, что это так; даже по прошествии нескольких месяцев я нет-нет да и спрашиваю себя: неужели эти два следа от дерьма стали предвестником конца нашей истории? Неужели из-за этой оплошности ты перестал мне отвечать, звонить, присылать приятные сообщения, вдохновлявшие мои дни? Как мне это выяснить?

Ты исчез со всех радаров. Длинные гудки в моем мобильном равносильны пытке, и я, сама того не ожидая, оказалась меж двух огней: твоим таинственным исчезновением и инцидентом, который, возможно, послужил его причиной. Оба события для меня стали взаимосвязанными.

Сама мысль о том, чтобы сменить белье, казалась мне нелепой, словно речь шла об уничтожении вещественного доказательства, и я спала в кровати Алисы, изводя себя неразрешимыми вопросами. Я просто съедала себя этим нелепым предположением: я стала тебе противна. Все, что знала о мужчинах, все, что могла о них прочесть, все мои недавние теории утверждали обратное, но факт — вещь упрямая: ничем другим твой поспешный уход я объяснить не могла. Еще накануне мы ворковали, как два любовника, которых ничто в мире не способно разлучить, во всяком случае, столь внезапно.