Насильно твоя - Мария Устинова

Я не девочка. У меня был парень. Но таких взрослых мужчин — никогда.

Глупо улыбаясь, я рассматривала жесткое лицо. Хотелось убежать, скажу честно… А еще, чтобы Эмиль подошел, притянул к себе и…

До жжения в мышцах тянуло взглянуть ниже пояса, но я и так знала, что у него стояк. Да ещё какой после моего танца… Но я смотрела в глаза, пресыщенные и хищные. В его возрасте мужчины слишком догадливы — он понял, что я возбудилась.

Я не двигалась. Застыла, предлагая ему выбирать, что дальше. Решай сам…

Одновременно с этим, словно защищаясь, я непроизвольно опустила руки и сжала подол до белых костяшек. И страшно, и сладко. Белье стало мокрым насквозь, а я еще не определилась, бежать или отдаваться.

Я звала его взглядом: подойди, умоляю… Я хочу быть твоей.

— Допросишься, — Эмиль поднялся с дивана.

На его фоне я почувствовала себя крошечной.

Если он сейчас подойдет, то тянуть не станет и оттрахает прямо здесь.

— Прости, — выдохнула я, отрезвленная его размерами и решительностью на лице. — Я пойду… Прости!

Я попятилась к двери, затравлено оглянулась. Сумочка осталась на диване… и черт с ней!

Мне до одури хотелось убежать и отдышаться где-нибудь на улице, подальше от этого мужчины. Потому что я сама не понимала, что происходит с тех пор, как увидела его в зале.

Я убью Лазаря, когда встречу этого засранца в следующий раз!

— Стой, — догнал меня горячий быстрый шепот. — Стой, маленькая… Не убегай.

Ладонь впечаталась в дверь, не дала открыть. Эмиль притер меня к стене. Перехватил руки, пресекая и без того слабую борьбу и запрокинул мне голову, целуя в губы. Сильное дыхание, напор крупного тела — все лишило сил сопротивляться.

Сам поцелуй был грубым, со вкусом коньяка. Он не ласкал, а клеймо ставил. Торопился, чтобы не успела уйти.

Когда он меня отпустил, я выдохнула и оперлась спиной на дверь. Опустила взгляд, привыкая ко вкусу Эмиля во рту. Новому, опьяняющему. Кажется, он останется со мной надолго. Губы он исцарапал щетиной, и они горели, словно от ожога.

Ноги совсем ослабли — бери тепленькой.

В грудной клетке справа почему-то пульсировала боль. Он надавил чем-то жестким, пока метил своим поцелуем, по-другому не назовешь.

— Ты останешься, — Эмиль сунул руку под пиджак, туда, где что-то выступало. И вытащил из-под полы массивный матово-черный пистолет.

Я округлила глаза, вдыхая.

— Спокойно, — предупредил он. — Я его уберу.

Эмиль повернул оружие боком. Демонстративно тронул указательным пальцем флажок предохранителя слева, показывая — неопасно. Пистолет бы здоровый, больше, чем я представляла.

Отставив большой палец, он аккуратно положил его на стол, между пустым бокалом из-под коньяка и моим — с бордово-красным вином. Пистолет тихо клацнул.

— Иди сюда, — повторил он.

От этого тихого голоса в животе свернулся сгусток огня. По тону я поняла, что отсюда уже не уйду.

— Боишься?

Он подошел сам и мгновенно смял, заставив отступить под мощным напором.

Лопатки впечаталась в деревянные панели стены — чувствительно, больно. Дальше все произошло быстро — я перестала владеть ситуацией. Рука нырнула под подол, решительно сжала бедро. Он щелкнул резинкой чулка, играя. Стало немножко больно, но это добавило острых ощущений. Эмиль притиснул меня к стене, под коленку подхватывая ногу. Второй рукой расстегнул ремень и ширинку.

Ладонь властно легла на ягодицу. Эмиль взглянул вниз — все готово, осталось только… Из кармана пиджака он достал серебристый пакетик… Быстрыми, точными движениями надорвал целлофан и надел презерватив. В последнюю секунду, когда я поняла, что сейчас он проникнет в меня, я испуганно пискнула и дернулась. Слишком быстро… Слишком…

— Кричи, если захочешь, — шепотом предложил он.